Утраченная реликвия...

Воронин Андрей Николаевич

Возглавлявший собравшееся на площадке стадо капитан снизошел наконец до непосредственного общения с посторонним, мешавшим нормальному ходу следственных действий.

– Это еще что за хрен с бугра? – поинтересовался он, с недобрым прищуром оглядывая Юрия с головы до ног. – Документики предъявите!

Документики у Юрия были с собой – как же, он ведь, как-никак, на работу шел устраиваться! – и он их предъявил, отлично зная при этом, что будет дальше. Капитан невнимательно пролистал его паспорт и сунул его во внутренний карман плаща.

– Уведите задержанного, – сказал он.

– Погоди,

капитан, – запротестовал Юрий. – Не горячись. В чан с дерьмом нырнуть всегда успеешь. Я тебе судом грозить не буду, хотя и мог бы. Поверь, в моих силах тебя без погон оставить, но речь сейчас не об этом.

Речь о том, что я тебе помочь хочу, а ты меня гонишь.

Не знаю, что тут у вас происходит, но собака-то уж точно не виновата. Зачем же в нее стрелять? В квартиру тебе надо, а пес не пускает? Ну так ведь он для того там и сидит, чтобы посторонних в дом не пускать. Давай, я его уведу, и стрелять ни в кого не придется – ни в собаку, ни в меня. А меня тебе придется вместе с псом завалить, это я тебе клятвенно обещаю.

– Пройдемте, задержанный, – сказал стоявший позади Юрия сержант.

– Отвяжись, – отмахнулся Филатов. – Ну, так как, капитан?

– Отставить, сержант, – сказал капитан. – Кулаков, отставить. Вы, собственно, кто? – обратился он к Юрию.

– Мой паспорт у вас в кармане, что, кстати, абсолютно незаконно. Я пришел в гости к знакомому, к Валерию Бондареву, хозяину вот этой самой квартиры номер тридцать и вот этого самого пса по кличке Шайтан, который вас в эту квартиру не пускает. Пес меня знает, и хозяин меня тоже знает…

– Ну, хозяин-то роли не играет, – пробормотал за спиной Юрия сержант, и Филатов едва успел сдержаться, чтобы не выбить ему зубы.

Шайтан продолжал гулко лаять за дверью, и, чтобы слышать друг друга, Юрию и капитану приходилось кричать. Из-за этого волей-неволей получалось, что они не беседуют, а орут друг на друга, и Юрий очень опасался, что эта глупая случайность окажет самое негативное влияние на исход переговоров. Однако оперативник, даром что капитан, оказался не так уж глуп. Что-то прикинув в уме и переглянувшись с коллегами, он отступил от двери и сделал в сторону Юрия приглашающий жест:

– Прошу! Только без фокусов.

– Я не Дэвид Копперфилд, – огрызнулся Юрий, – а у вас тут шесть стволов. Самая та обстановка для фокусов… Чего ты боишься, капитан, – инструкцию нарушить?

– Прошу, – повторил капитан, явно задетый за живое упоминанием об инструкции, и отошел подальше от двери.

Юрий встал на его место, вздохнул и для начала позвал пса по имени. Шайтан ответил новым взрывом яростного лая, но Юрий не отступал, звал его ласковым голосом, и постепенно пес начал успокаиваться. Через пару минут вместо бешеного лая из-за двери послышалось вопросительное поскуливание и энергичное царапанье – пес просился на волю. Тогда Юрий толкнул дверь и вошел.

В квартире почему-то было прохладно, чтобы не сказать холодно, и, заглянув в комнату, Юрий увидел открытое настежь окно и работающий телевизор. Теперь он начал кое-что понимать: если Бондарев погиб, то произошло это не здесь, а на улице. Он либо выпал из окна и разбился (десантник!., с третьего этажа!..), насмерть! – либо выпрыгнул, спасаясь от какой-то угрозы, и угодил прямиком

в лапы преследователей.

– Черт знает что, правда, Шайтан? – сказал он собаке, присаживаясь на корточки и озираясь в поисках поводка. Поводка нигде не было видно, и Юрий решительно потащил с шеи галстук. – Но ты не волнуйся, пес, я во всем разберусь. Вместе разберемся, правда?

А пока то да се, поживешь у меня. Мы с твоим папашей знаешь как дружили? 0-го-го, как дружили! Буквально не разлей вода… Да и хозяин твой… М-да… Ну, насчет хозяина мы сейчас все узнаем.

Продолжая нести чепуху ласковым, успокаивающим голосом, он осторожно протянул руку к собачьему ошейнику. Пес негромко зарычал, показав очень белые и чертовски крупные, прямо как у льва, клыки, но Юрий не убрал руку, потянулся еще дальше и медленно, осторожно ухватился за ошейник.

– Тихо, Шайтан, – приговаривал он, – тихо, мальчик. Пойдем, дорогой, пойдем, хорошая собака. Я свой, ты ведь меня помнишь, правда? Конечно, помнишь! Если бы не помнил, давно бы на ленточки порвал своими зубищами… Зубищи у тебя, брат, прямо как у крокодила, ей-богу. Пойдем гулять, Шайтан. Гулять! Ты ведь воспитанный пес и привык делать свои дела на улице, да?

Слово «гулять» подействовало – пес хоть и очень неохотно, но все-таки встал и дал привязать к ошейнику галстук. Юрий намотал свободный конец шелковой тряпицы на кулак, гадая, выдержит ли этот импровизированный поводок, если Шайтан все-таки решит посмотреть, что внутри у сотрудников славной московской милиции. В принципе, шелк – материал прочный, да и толщина у скрученного жгутом галстука приличная, так что, по идее, должен выдержать…

Он стукнул в полузакрытую дверь и крикнул:

– Мы выходим! Кто не спрятался, я не виноват!

"Господи, что я несу, – подумал он, открывая дверь и выводя собаку на площадку. – Что я несу! Кто не спрятался, я не виноват… Бондарь не спрятался. Я не виноват?

Посмотрим, посмотрим…"

Увидев сгрудившихся на ступеньках между третьим и четвертым этажами посторонних, пес присел на пружинистых лапах и глухо зарычал. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом, треугольные уши плотно прижались к черепу.

– А намордник? – возмутился кто-то из оперативников.

– Если найдешь, принеси, – ответил Юрий. – А заодно поводок. Это не моя специальность – по чужим квартирам шарить. Капитан, я буду в своей машине. Серая «Вольво» – там, на углу. В общем, найдешь. Принесешь мой паспорт, а заодно и потолкуем.

– Разбежался, – сказал капитан. – В смысле, слушаюсь. Будет сделано. Ты кто такой, чтобы я с тобой разговаривал?

– Гражданин России. А не хочешь разговаривать, гони обратно мой паспорт. Подойди и отдай, как взял – из рук в руки. Пойдем, Шайтан. Фу, не трогай! Кусать милицию – очень нездоровое занятие. Мало ли какую заразу подхватишь…

Протащив рычащего, упирающегося пса сквозь пугливо расступившееся кольцо зевак, Юрий прошелся с ним по частично оттаявшему газону, дал ему сделать свои дела и не без труда загнал на заднее сиденье машины. Здесь Шайтан, похоже, смирился с судьбой, перестал вырываться и покорно улегся на сиденье, положив тяжелую голову на лапы и испустив напоследок протяжный, совсем человеческий вздох.