Утраченная реликвия...
Шрифт:
Он ожидал, что Аверкин приедет на работу в своем «Хаммере», и чуть было его не пропустил: в три часа пополудни, когда Юрий уже отчаялся его дождаться, Сан Саныч вдруг выехал из ворот на неприметной «копейке». Было совершенно непонятно, как Аверкин ухитрился попасть на территорию «Кирасы», минуя ворота, – ночевал он там, что ли?
Времени на раздумья у Юрия не оставалось, да и думать, собственно, было не о чем. Тот факт, что руководитель «Кирасы» сменил престижный «хаммер» на дряхлую «копейку», говорил сам за себя: Саныч стремился сделаться невидимым, чтобы
Следить за Аверкиным оказалось делом непростым, и Юрий непременно потерял бы Саныча в сутолоке центра, если бы не вызывающий, режущий глаз канареечный цвет его машины. Мелькавшая в густом транспортном потоке желтая крыша привела его сюда. Дав Аверкину войти в магазин, Юрий осмотрелся и пришел к выводу, что лучшего места ему не найти. Выждав для верности пару минут, он разбил стекло дверцы, открыл капот и извлек из машины аккумулятор, превратив «копейку» в груду мертвого металла. Аккумулятор он засунул в багажник «Жигулей»; туда же отправилась и магнитола, которую Юрий вынул просто для отвода глаз.
Исключив таким образом малейшую возможность пресловутой автомобильной погони, он занял наблюдательный пост в пустующем доме и стал терпеливо ждать.
И вот, пожалуйста, дождался… Откуда, черт возьми, здесь взялся Светлов?!
Появление Светлова в компании Аверкина и толстяка действительно выглядело загадочным. Совершенно сбитый с толку, Юрий дошел до того, что заподозрил господина главного редактора в тайном сотрудничестве с этими антиобщественными типами – не из корысти, естественно, а исключительно в погоне за сенсацией. Ради сенсации этот сумасшедший мог пойти на что угодно, в том числе и внедриться в бандитскую шайку. Во время работы в редакции Юрию не раз приходилось вытаскивать Димочку Светлова из серьезных передряг, в которые тот ухитрялся попадать не реже раза в неделю. Но теперешняя передряга была всем передрягам передряга, потому что бывший майор спецназа Аверкин – это вам, товарищи, не уличный торговец наркотиками и не какой-нибудь доморощенный сатанист…
Не вынимая пистолет из кармана, Юрий снял его с предохранителя, взобрался на подоконник и легко спрыгнул вниз, во двор. Аверкин выставил из-за капота злое и, как показалось Юрию, слегка растерянное лицо.
– Что за?..
– Привет, – сказал Юрий и выплюнул окурок. – Не заводится?
Аверкин аккуратно опустил капот. В его лице не дрогнул ни единый мускул; перед Юрием стоял настоящий боец, умевший не только бить, но и отменно держать удар.
– Дурацкий фокус, – сказал он и скрестил на груди руки. Юрий сделал вид, что не обратил на это внимания, хотя и догадывался, где у Аверкина хранится пистолет. – Не лень было пачкаться об мелкую кражу?
– Никакой кражи, – возразил Юрий. – Не веришь – загляни в багажник.
– Успеется. Эй, толстяк! – не оборачиваясь, позвал Аверкин. – Возьми в багажнике аккумулятор и поставь его на место. А ты, наверное, думал, что я буду один? – добавил он, адресуясь к Юрию. – Не сработал твой фокус, браток, ты уж не обижайся. Сейчас мы уедем, а ты останешься. Если
– Безнадежно, – сказал Юрий, – Ты ведь знаешь, что вдвоем нам на этом шарике тесно. Не надо было тебе Бондаря трогать.
– А это, брат, не тебе судить, что мне надо, а что не надо, – с кривой усмешкой возразил Аверкин. – А насчет Бондаря ты ничего не докажешь.
– А я и не собираюсь, – сказал Юрий.
Из-за машины показался толстяк, с натугой тащивший аккумулятор. Он держал тяжелую пластмассовую коробку на отлете, чтобы не запачкать свое светлое пальто. Спереди пальто подозрительно топорщилось, как будто под ним была спрятана большая книга или…
«Неужто икона?» – подумал Юрий, и в это время Аверкин выстрелил.
Юрий ждал этого, но все равно проморгал тот момент, когда Саныч выхватил из наплечной кобуры громоздкий «стечкин» с длинным глушителем. Пистолет издал звук, похожий на плевок, толстяк присел от неожиданности и выронил злосчастный аккумулятор;
Юрию на голову посыпалась известковая пыль, и несколько острых кирпичных крошек иголками впились в левую щеку.
Он выстрелил в ответ прямо через карман. «Вальтер» приглушенно ахнул, карман повис тлеющими лохмотьями, издающими отвратительный запах паленой ткани, смешанный с кислой вонью жженого пороха. Аверкин упал на одно колено, постоял немного, словно в раздумье, все больше кренясь на бок, упал, но тут же стал вставать, цепляясь за гладкий борт своей машины.
– Это тебе за Бондаря, урод! – сказал ему Юрий и вынул пистолет из дымящегося кармана.
– Слабо стреляешь, десантура, – с усилием вытолкнул из себя Аверкин. Он ухватился за кронштейн бокового зеркала, скрипнул зубами и выпрямился. Правая штанина его джинсов быстро меняла цвет, становясь из блекло-голубой грязно-бурой.
– Да уж не слабее тебя, – сказал Юрий. – И потом, мне спешить некуда. Счет у меня длинный – дай бог, чтобы патронов хватило.
В ответ опять раздался звук, похожий на плевок.
Юрий слегка отклонил голову, пуля просвистела у него над ухом, нырнула в черный оконный проем и ударилась в перегородку где-то в глубине дома.
Аверкин грязно выругался, выстрелил еще раз, и снова мимо – пуля ударила в асфальт возле ног Филатова и с тошнотворным визгом ушла куда-то в сторону.
– Будешь знать, как иконы красть, – сказал ему Юрий. – Святотатство, майор, это такая штука, за которую можно схлопотать еще при жизни, не дожидаясь Страшного суда. Целься лучше, я подожду.
– Прекратите безобразие! – неожиданно для всех и даже, наверное, для себя самого, завизжал толстяк, о котором все забыли. Он сидел на корточках за машиной, и Юрию было видно только его насмерть перепуганное лицо, торчавшее над капотом, как капустный кочан на грядке. – Я милицию вызову!
– Во, сказанул, – сквозь зубы проскрипел Аверкин.
Он встал ровнее, тяжело привалившись боком к машине, и вытянул перед собой руку с пистолетом. Рука дрогнула пару раз и замерла в каменной неподвижности – майор целился.