Утрата

Альвтеген Карин

Глаза прочитали его машинально и сами отправили информацию в мозг.

Этого не может быть!

Довольно долго она просидела, тупо глядя перед собой. В теле пульсом отдавался страх и растерянность. Будто кто-то медленно затягивал вокруг шеи веревку.

Наконец она поймала на себе чей-то взгляд, и это нарушило ее оцепенение. Инстинктивно схватив рюкзак, она закрылась им, как щитом. В результате глаза ее уперлись в газету, раскрытую на коленях у сидевшей рядом женщины.

Она не хотела ничего видеть, но глаза ее снова жили собственной жизнью.

Ее

затошнило уже от одного заголовка.

Она не могла читать дальше. Снова впала в тупой ступор и решилась пошевелиться, только когда женщина вышла.

Когда автобус приехал на конечную остановку, в салоне никого, кроме нее, не осталось. Направляясь к выходу, она заметила, что попутчица оставила газету на сиденье.

Сибилла не хотела.

Но знала, что должна.

Чтоб они все сдохли.

Вышла из автобуса и сунула газету в рюкзак.

По дороге к Нимродсгатан она зашла в «Консум» и купила упаковку черной краски для волос. Снова посягнула на неприкосновенное. Но она вернет все до последнего эре, как только сходит на почту и заберет подачку.

Для нее, как и для других посвященных, многоквартирный дом на Нимродсгатан был бесценным местом. В их кругах о такой роскоши нужно молчать, и когда-то ей пришлось очень дорого заплатить за информацию.

Не деньгами.

Подъезд был открыт круглые сутки. В квартирах отсутствовали удобства, поэтому подвал переоборудовали в отличные туалетные блоки. С душевыми и красивым кафелем, с немереным количеством горячей воды и туалетной бумагой в клозетах.

И с замками.

Но она была одной из тех избранных, кто знал, где хранится запасной ключ. Половина лестничного марша вниз от первого этажа, прямо у двери подвала — вот они, святые врата! — располагался старый железный люк. Под ним-то жильцы и хранили резервный ключ. Ключ был привязан к полуметровой деревяшке, чтобы его случайно не сунули в карман.

Он был поистине золотым, этот ключ. Если не платиновым.

К тому же тут можно запереться.

Изнутри.

Сначала она набрала в раковину воды и замочила трусы. Немного жидкого мыла заменит порошок. Потом сняла с себя всю одежду и включила горячую воду. Ей повезло. Кто-то забыл флакон бальзама.

Она закрыла глаза, но увиденная в автобусе газетная «шапка» не исчезала.

Когда же это кончится?

Когда же наступит конец этому кошмару?

Женщина из «Гранда» снова убивает

Новое ритуальное убийство в Вестервике

~~~

— Как давно это продолжается?

Ради такого случая с ней заговорил отец.

Сибилла сглотнула. Стол перед ней по-прежнему шатался.

— Что продолжается?

Беатрис Форсенстрём ухмыльнулась:

— Не прикидывайся дурочкой, Сибилла. Тебе прекрасно известно, что мы имеем в виду.

Да, известно. Кто-то увидел ее в машине Микки.

— Мы

познакомились весной.

Родители переглянулись. Будто между ними протянулись эластичные нити.

— Как его зовут?

Спрашивал снова отец.

— Микаэль. Микаэль Перссон.

— Мы знакомы с его родителями?

— Не думаю. Они живут в Вэрнаму.

На какое-то время стало тихо. Сибилла попыталась расслабиться.

— На что он живет? Я так полагаю, он где-то работает?

Сибилла кивнула:

— Он автомеханик. О машинах он знает все.

— Да что ты говоришь.

Родители снова переглянулись. Нитей между ними становилось все больше и больше. Красных и зеленых трепещущих нитей. Но у них больше не было лиц. Сибилла посмотрела в пол.

— Мы не желаем, чтобы наша дочь каталась на этом драндулете.

— Это «De Soto-Firedom»! Пятьдесят девятая модель!

— Мы не желаем, чтобы ты вообще общалась с кем-либо из этого круга.

Голова превратилась в кусок свинца. Кусок свинца валился набок, и она не могла его удержать.

— Они мои друзья.

— Сиди как следует, когда с тобой разговаривают.

Голова автоматически приподнялась, но шея не могла держать ее прямо. Сибилла откинулась назад и уперлась в высокую спинку стула.

— Что с тобой, Сибилла? Что с тобой происходит?

Краем глаза Сибилла видела, что к ней приближается мать. Голова крепко опиралась на спинку стула. В тот момент, когда мать подошла совсем близко, Сибилла почувствовала, что голова скатывается на пол, увлекая за собой все тело.

— Сибилла? Как ты, Сибилла?

Она лежала на чем-то мягком и слышала голос матери. На лбу было что-то холодное и мокрое. Она открыла глаза. Это ее комната, ее кровать, мать сидит с краю. Отец стоит посреди комнаты.

— Как ты нас напугала, детка!

Сибилла посмотрела на мать:

— Прости.

— Мы поговорим позже.

Хенри Форсенстрём подошел к кровати.

— Как ты себя чувствуешь? Позвонить доктору Вальгрену?

Сибилла покачала головой. Отец кивнул, подтверждая, что понял ее ответ, и вышел из комнаты. Сибилла снова смотрела на мать:

— Я хочу сказать, прости за то, что я потеряла сознание.

Беатрис убрала с ее лба мокрый носовой платок.

— Это от тебя не зависело, Сибилла. За это тебе не надо просить прощения. А что касается остального, то все будет так, как решили мы с отцом. Туда ты больше не пойдешь.

Сибилла почувствовала, что вот-вот заплачет.

— Мама, пожалуйста.

— Бессмысленно устраивать сцены. Пойми, это ради твоего же блага!

— Они мои единственные друзья.

Мать выпрямилась. Сибилла почувствовала, что приблизилась к самому краю материнского терпения. Обсуждение закончилось.

Равно как и все остальное.

~~~

Долгий, без суеты и беспокойства душ всегда был верной картой, если требовалось вернуть вкус к жизни.