Шрифт:
Конрад ФИАЛКОВСКИЙ
Утро писателя
Пер. Н. Стаценко
Он постучал вместо того, чтобы просто позвонить во входную дверь, а когда Роберт вышел, он уже стоял в прихожей. Гость был среднего роста и встретил Роберта улыбкой.
– Вы ко мне?
– Роберт смерил его оценивающим взглядом. "Какая необычная куртка, - подумал он.
– Ни пуговиц, ни "молний".
– Да, к вам.
– Дверь была незаперта?
– спросил Роберт.
– Да, в некотором смысле. Но я ее закрыл.
– Благодарю вас. Моя жена ужасно рассеянна,
– Вы уже женаты?
– Незнакомец перестал улыбаться.
– Да. А почему вас это интересует?
– Разумеется, это мелочь. Небольшая неточность. Но извините... странный посетитель несколько мгновений колебался, - первый или второй раз?
– Не понимаю вас. Я женат первый раз. Но объясните мне...
– И в самом деле, мелочь. Я только поинтересовался.
– Хорошо. Я не держу в тайне свое гражданское положение. Но объясните мне все-таки, что привело вас ко мне?
– Ах да, действительно. Я забыл представиться. Меня зовут Дон.
– Дон - красивое имя... А фамилия?
– Дон, имени вполне достаточно. Есть еще некоторые подробности, но они несущественны, Я читатель ваших книг.
– Мне очень приятно. А эта встреча, как я понимаю, что-то вроде утреннего интервью с писателем? Он сделал два шага по направлению к незнакомцу,
"Сейчас я его вежливо выпровожу", - подумал он.
– Нет, что вы. Из-за таких мелочей я бы никогда не стал вас беспокоить. Я представляю Институт Истории Литературы. Отдел... впрочем, об этом потом. Для начала я должен объяснить вам все в нескольких словах. Может быть, пройдем в ваш кабинет? Он мне хорошо знаком по фотографии. Письменный стол служит доказательством вашего тонкого вкуса и украшением...
– Мой стол всего лишь занимает Предназначенное ему место, в чем вы можете убедиться собственными глазами. Другого у меня никогда не было. Роберт сделал приглашающий жест в сторону кабинета.
"Интересно, - подумал он.
– Этот тип совсем не похож на нормального человека. Что поделать, человеку не приходится выбирать своих читателей".
Они прошли в кабинет, в котором, кроме книг на полках, привлекали внимание разбросанные на полу старые иллюстрированные журналы, машинописные листы, какие-то счета и просто бумажки без определенного содержания и предназначения. Возле пепельницы с окурками стояла чашка с недопитым кофе.
– ЕСЛИ бы вы позвонили перед тем, как прийти, я бы успел навести здесь порядок, - сказал Роберт,
– Но, дорогой мой, вы именно так и работали, и это очень похоже на вас...
– Он, видимо, заметил удивление во взгляде Роберта, потому что сразу же добавил: - "Только человеку, оторванному от мира, нужен порядок, чтобы не пропасть". Это цитата, - сказал он, как бы извиняясь перед Робертом.
"Я знаю, что это цитата, и даже знаю, откуда", - подумал Роберт, невольно гордясь тем, что держит в памяти столько разных и ненужных высказываний писателей, чьи книги он когда-то читал,
– Однако нашему миру, нашей Солнечной системе порядок необходим,
– Знаете, я как-то не задумывался об этом...
– Историки литературы раннего периода атомной эры настаивают на такой трактовке вашего творчества.
– Эры... какой?
– Ну, вашего времени.
– Я не совсем понимаю, - сказал Роберт и решил про себя, что ничего страшного не произошло бы, если бы этот человек находился сейчас по другую сторону двери.
– Собственно, вы вложили эту мысль в свои "Откровения андроида".
– Вы ошибаетесь. Я никогда не писал такой книги...
– Еще нет?
– Вам угодно издеваться надо мной?
– Что вы, это не входит в мои намерения. Но я готов поручиться за то, что вы ее еще напишете. Вы можете полностью доверять моему слову. Ведь я писал работу магистра по теме "Образ андроида в литературе раннего периода атомной эры",
– Дорогой друг, - Роберт старался говорить спокойно, - мы сейчас попрощаемся с вами. Я на сегодня запланировал еще много работы.
– Мой визит к вам не затянется, уверяю вас, а дело, с которым я пришел, очень важное.
– Я не сомневаюсь в этом, однако...
– Разрешите мне закончить, дорогой автор. Итак, я буду прост и краток с вами: я возглавляю Отдел Истории Литературы раннего периода атомной эры.
– Я был знаком о человеком, который утверждал, что он адмирал Нельсон, - сказал Роберт.
– К сожалению, мне не довелось познакомиться с этим адмиралом. Те, кто попадает на историческую Практику во времени, наверное, встречались с ним. Но вернемся к делу. В ваших несомненно значительных произведениях нельзя не отметить противоречия, которые, если можно тaк выразиться, ставят под сомнение возможность широкой популяризации ваших книг. Мы не мoжем ни рекомендовaть их к обязательному чтению в школе, ни тем более включить их в штатные библиотеки космолетов.
– О чем вы говoрите? О каких космолетах?
– Я имею в виду, конечно, космолеты регулярного сообщения с Марсом и Венерой. Экипажи экспериментальных космолетов и кораблей дальней разведки интеллектуальная элита. Они читают вcе. Нo в данном случае речь идет об обычных землянах, у которых могли бы возникнуть неправильные ассоциации.
– Под влиянием чтения моих книг?
– Ну -конечно!
– Незнакомец явно обрадовался.
– Замечательно, что мы наконец-то начинаем понимать друг друга.
– Тогда, черт побери, пусть они их не читают.
– Нет. Это полностью исключенo. Вы признанный классик литературы. Миллиардные тиражи. Огромное количество стереовизорных экранизаций. Нет, это не выход...
– Да, я понимаю ваше положениe. Теперь мы можем начать прощаться, сказaл Роберт.
– Но ведь вы даже не выcлушaли мое предложение. Речь идет об опыте с курицей.
– С кем?
– С курицей. У нее провоцируется определенная реакция в результате стимуляции, или, другими словами, раздражения соответствующих центров мозга.