Утро Земли
Шрифт:
Через несколько дней генетик передал полковнику пакет документов, в которых упомянул всё оборудование, необходимое для продолжения исследований. По приказу военных несколько человек направили в его распоряжение. Они мало смыслили в генетике, но были молоды, находчивы, а еще им обещали жильё и еду. На таких условиях они были готовы выполнять любую работу. Не прошло и трёх месяцев, как центр радиобиологии начал полноценную работу. Над крышей взвился красно-белый флаг Сил самообороны, точно в напоминание, кто тут хозяин.
За окнами гудели строительные машины. Там мелькали
– Знаешь, а ведь там, на стройке, люди с Северных территорий. Из России. Надо же, кто-то выжил. А ведь их бомбили.
Она посмотрела в окно, но во взгляде не было интереса, только глубокая тоска. Людей в ночной тьме не было видно. Тени мелькали по редким пятнам света, но то были всего лишь тени от механизмов. Сколько они не прислушивались, людских голосов не слышали. В пору было усомниться: правда ли, что люди причастны к механической жизни на стройке?
И все-таки однажды генетик видел их, людей с большими некрасивыми глазами. Они стояли тесной группой в окружении солдат у трапа конвертоплана.
– Сделай мне чай, пожалуйста.
Он откинулся на подушку и посмотрел на приглушённый свет из экрана ноутбука. Аккумуляторы были полностью заряжены, но на всякий случай он экономил. Кому охота идти сквозь темень к штабу, если вдруг разрядятся?
Он вытащил сигареты, достал зажигалку.
Женщина замерла над плитой с чайником в руке.
– Ты не куришь. Да, извини. Я сейчас, – он бережно пригнул экран ноутбука, убрал компьютер подальше от края матраца, – Пойду на крыльцо. Что-то у меня не сходятся эти таблицы. Надо подумать. И проветриться.
Он прикрыл за собой дверь, окунулся в прохладу ночного воздуха. Пальцы мгновенно замёрзли, едва он попытался зажечь сигарету. Интересно, подумал генетик, а каким стал климат на континенте, на сожженной земле? Только там не кому, наверное, смотреть, повсюду мертвая ядерная зима.
Сейчас в ночном небе не было ни облачка. Он знал, что ежечасно специальные патрули брали пробу воды, искали опасные изотопы. С такой же периодичностью в небо поднимались конвертопланы, разгоняли облака и тучи специальными высотными зарядами.
Те, кто выжил, боролись за жизнь как могли. И он был бесконечно благодарен судьбе за то, что родился именно здесь. Именно в этой стране, которая впереди всего мира по развитию науки и техники.
Он прислушался к новому звуку и догадался, что женщина прикрыла заслонку печи. Свет примуса она тоже притушила. К его возвращению как раз остынет чай, а она отвернется к стене и уснёт под тёплым одеялом. Если он будет настойчив, она не откажет ему в близости.
Генетик сплюнул на тронутую заморозком почву. Было что-то противоестественное в её безотказности. Он каждый раз прогонял эти мысли, но они возвращались опять. Какой бы молчаливой и замкнутой она не была, в её обществе ему не так одиноко. Другие потеряли всех близких людей. Многие смотрели в его сторону с завистью. Им,
Пока правительство имеет интерес к его проекту, бояться нечего. А так тот же полковник мог бы забрать ее себе. Ведь тогда, несколько лет назад, их жизни были в его власти.
Мужчина сунул руки в карманы армейской крутки и медленно побрёл в темноту ночи.
Пар от дыхания смазывал контуры стройки. Но там и так было непросто что-то разглядеть. Он шёл, спотыкался о камни в дорожной грязи – под ногами все смерзлось. Когда опять захотелось курить, он вытащил из кармана пачку.
Огонёк зажигалки сверкнул в густой темноте. От света отдаленных фонарей она казалась непроглядной. И тут генетик заметил невнятную тень.
– Мужик, дай цыбарку!
Слов он не понял. Какое-то время назад ему и остальным работникам исследовательского центра рекомендовали выучить русский. Но у него и так не хватало времени, работа продвигалась медленно, военные все время твердили о сроках.
Он покачал головой и развёл руками.
Тень приблизилась. В рваной куртке с полосатой прострочкой, в давно не штопанной, дырявой шапке, с бесцветно темными шарфом и рукавицами. Остальное он не мог разобрать. Ему даже немного стало стыдно за то, что сам одет в добротную армейскую одежду.
– Do you speak English? – спросил он в надлежде на понимание.
– Ну, блин, по-вашему я не шпрехаю. Слухай, дай сигарету, будь человеком!
Чужак приблизился. Теперь удалось разглядеть, что это был парень лет двадцати или чуть старше – не так то просто с виду распознать, сколько лет европейцу.
Японец вспомнил себя, как много лет назад он выглядел таким же оборванцем, истерзанным холодом, брошенным. Правда, его никто не принуждал строить город. Но, с другой стороны, тогда он не знал, доживёт ли до завтра.
Наконец генетик понял жесты парня.
– Держи.
Чужак стащил рукавицы. Ученый заметил изъеденные язвами руки, вздрогнул.
– Radiation? – спросил он. Это слово парень должен понять.
– А, это? Да… засветило меня где-то, – он прикурил, его руки дрожали – Говорят хана, да ничего, вроде пока живой. Что в тепле плющит, что здесь. Тут как-то приятнее, ежели, что, копыта отбросить, чем там, в бараке. Понял, косоглазый? Спасибо за табак. Оригато.
Он закашлялся и криво улыбнуться.
Как ни странно, генетик его понял, правда, в общих чертах. Его ужаснули воспалённый рот и окровавленные дёсны парня. Он слабо улыбнулся в ответ и посмотрел назад.
Возможно, этот парень как раз то, что нужно.
– Пошли со мной, – он крепко взял парня за рукав.
– Э… я никуда не пойду! – Тот попытался вырваться, но его организм был ослаблен лучевой болезнью.
– Пошли, пошли, это не арест.
Они так и не поняли слов друг друга, но парень смирился. Японец вёл себя настойчиво, но парень понял – бояться нечего. Ученый спокойно повернулся спиной и жестом позвал за собой. Но прежде отдал русскому пачку сигарет и зажигалку. Чужак попрятал дары в карманы и поспешил вслед за японцем.