Утро Земли
Шрифт:
Стук копыт раздался совсем рядом. Станислав обернулся, встретился взглядом с Ральфом. Взмыленный конь под ним нервно фыркал и со страхом косился в сторону огня и Флоры.
– Что встали? Пошли, пошли, мы нужны там.
– А оружия хватит? – спросил с сомнением Станислав.
Ральф вздохнул, обтёр лицо, измазанное копотью.
– Ты поведёшь машину, – он указал на Ульрика.
– Машину? – в один голос спросили оба.
– Да. Слава приделает на кузов канистры с химией, и будет поливать Флору из огнемёта. А ты сядешь у руля. Ещё и гусеницами будете давить.
– А
Ральф усмехнулся. От невесёлого смеха Станислава бросило в озноб.
– Остальные машины уже приступили. Я буду на периметре вместе с остальными.
А прозвучало это так: «Я просто умру чуть раньше».
– Татьяна где? – спросил Станислав.
Ральф не ответил, отвернулся. Они даже не знали, что в этот день девушка была на периметре.
– А Эсса? – поинтересовался Ульрик.
– На третьем секторе. За огнемётом машины.
Надо же, хоть у кого-то есть шанс, вздохнул Станислав и принялся за работу.
Ульрик уже завёл машину.
– Всеобщая эвакуация! – прокричал Ральф, но его голос был едва слышен за рёвом двигателя, – Все, кто может держать огнемёты, к периметру, остальные в Цитадель. Живо! Это приказ Медиумов.
Многие женщины, дети и старики уже перебрались за дюралевые стены. Но среди них были и те, кто остался снаружи, сдерживать натиск Флоры. Где-то ещё суетились с повозками, спешили перенести внутрь крепости самое ценное.
О том, что будет дальше, никто не думал. Знали – бесполезно. Флора стала непредсказуемой.
Машину трясло нещадно, а под гусеницами с тихим шипением умирали водоросли. Они тянулись вверх, пытались добраться до людей, но Станислав был на самой крыше, а до Ульрика за металлической дверью кабины им было не добраться. Станислав поочерёдно менял режимы огнемёта. То выпускал во Флору брызги химии, то жёг её огнём. Они могли её немного задержать, но не могли остановить. Но этот бой им не выиграть.
Станислав запрокинул голову и посмотрел в небо, там солнце скрылось за тучами. Ещё с утра слабый проблеск светила виднелся в пелене тяжёлых туч. А теперь в небо врывались столбы тёмного дыма. Дым скрыл от людей утешительную, блёклую в тот день синеву. Казалось, всё вокруг стремится придавить к земле, отдать в лапы Флоре. Останутся лишь небо в дыму и в огне, и твердь, поглощённая хищной стихией. Станислав в задохнулся от ужаса, когда осознал эту правду. Даже здравый рассудок не надолго останется здравым. Между такими молотом и наковальней.
Машину резко тряхнуло и они едва не перевернулись. То ли от неровности грунта, то ли от очередного всплеска Флоры. Станислав хотел верить в первое.
Он не успел окликнуть Ульрика, раздался оглушительный треск стекла. В следующую секунду машина выровнялась. Станислав наклонился, чтобы посмотреть, на Ульрика.
Тот прерывисто дышал. Губы дрожали, а глаза были прикрыты. На рваной резине окошка ещё болтались осколки стекла. Острые края были перепачканы зеленью.
– Это тяжело, – прошептал Ульрик, – Если не двигаться, она делает это медленнее. Но всё равно делает.
– Погоди, – закричал Станислав. Руки не слушались, дрожали, но он сумел перевести огнемёт в режим химии, – Наклонись и закрой глаза,
– Поздно, Слава. Я уже Нетварь, лучше убей меня.
– А ну заткнись! Глаза закрыть! Живо!
Он подчинился.
Белая струя, словно пена огнетушителя, наполнила кабину. Ульрик закашлялся и задрожал сильнее.
Через несколько секунд химия оседала.
– Ну как?
– Легче. Но всё равно. Она уже внутри. Она уже меня пожирает. Слава, беги. Я не знаю, что будет. Мне кажется, я вот-вот потеряю сознание.
– Хорошо, – еле слышно произнёс Станислав, – Подай к Цитадели.
Ульрик вздохнул и начал разворачивать машину. Станислав вычищал ему путь огнемётом. Глупо было бы погибнуть вот так, не заражённым. Хотя, что может быть глупого в смерти? Умная она или глупая, результат один. Станислав не смог смотреть ему в глаза, когда протянул пистолет. Там несколько патронов, чтобы наверняка.
Они так и не сказали друг другу ни слова, когда прощались. Станислав спрыгнул на пепел и со всех ног бросился к стене. Он обернулся, когда карабкался по сброшенной вниз веревочной лестнице. Машина отъехала довольно далеко. А потом встала. Ульрик не спешил, а может, ему было трудно двигаться. Он поднялся из кабины и вылил остатки горючей смеси вначале на себя, потом на машину. Вспыхнул огонёк, выпорхнул из руки Ульрика и ударился о смоченный кузов.
Прежде, чем пламя охватило всю машину, Станислав услышал выстрел.
Машины были брошены у стен, никто не решился открыть заслоны. Если хоть капля Флоры окажется внутри, они обречены. А сколько им удастся продержаться за этими стенами? Может не день, может месяц, год. А может и дольше, но кто знает, во что превратится Флора со временем? Она пока не в силах одолеть десятиметровые стены, но это пока.
– Привет, – сказал ему Иван.
– Да, – только и сумел ответить Станислав.
– Надя тут, с ней всё в порядке.
«Ещё бы, – со злостью подумал Станислав, – С ней-то что станется? Её на периметр не пустили бы».
– Ральф?
Иван покачал головой.
Быстрые шаги застучали по металлическому полу. Станислав обернулся на звук. Это была Эсса. Вся в саже, вся в каких-то лохмотьях и с опалёнными волосами, но живая, не заражённая Флорой. Они сжали друг друга в объятьях, а Станислав ощущал, как по предплечью течёт горячая слёзная влага.
– Успокойся, друг мой, – шептал он, гладил по волосам и успокаивал.
– Да, да, – как в забытьи отвечала Эсса и продолжала плакать.
И тут раздался голос Нади.
– Ага, я давно подозревала.
Эсса резко высвободилась из его рук. А Станислав не чувствовал вины, ведь Эсса – друг, не больше и не меньше. Быть может, его самый лучший друг.
– Ты, – Станислава бросило в дрожь от голоса, которыми Эсса обратилась к Наде, – Я не могу понять одного. Как он любит такую стерву, как ты. Это выше любой человеческой меры – вытерпеть такое. А я знаю, что он выдержит гораздо больше. Хотела бы я, чтобы меня так кто-нибудь любил. А ты, ты ничтожная, самовлюблённая сука, которая думает, что весь мир принадлежит только ей. Если бы ты не была больна, я бы тебя вот этими руками задушила.