Утро
Шрифт:
Вечером в каюте у девушек потухла висевшая под потолком лампочка. Сережа заявил, что смешно по такому пустяковому делу вызывать электрика, и взялся сам посмотреть, в чем там дело.
Так как лестницы под рукой не было, он поставил на маленький столик табуретку, принесенную Ириной из кухни, и осторожно взобрался на это пошатывающееся и поскрипывающее под ним сооружение.
– Свалитесь, вот честное слово свалитесь, - с тревогой говорила Ирина, придерживая обеими руками табуретку.
Выказывая
– Перегорела, вот и все. Давайте, где у вас там запасная.
Табуретка скрипнула и качнулась, обнаруживая желание сложиться всеми ножками.
– Да вы хоть не шевелитесь там, - крикнула Ирина.
– Ведь правда упадете!
– А вам жалко будет, если я упаду? Где у вас лампочка?
– Табуретку жалко, она казенная все-таки. Лампочка у меня в кармане, да я руку отпустить боюсь.
– Отпустите, я отвечаю за табуретку.
– Ну, вас тоже немножко жалко... Вот тут достанете?
Она приподнялась изо всех сил на цыпочки, подставляя ему верхний карман своего форменного белого фартука.
Сережа опустился на колено и осторожно, сохраняя равновесие, начал нагибаться. Он нагибался все ниже и ниже, и в самый неудобный и напряженный момент их лица оказались на одном уровне.
– Так неужели жалко?
– шепотом проговорил Сережа, сам почти не понимая, что спрашивает.
– Жалко, - сказала Ирина, крепко сжимая обеими руками табуретку и глядя ему прямо в глаза.
– Очень?
– почти забывая, о чем они говорят, и думая только о своем, спросил Сережа.
– Очень, - шепнула Ирина, и, хотя табуретка угрожающе заскрипела в этот самый неудобный момент, губы, дотянувшись друг до друга, прижались.
– Теперь уж это... на всю жизнь, да?
Внимательно и серьезно глядя прямо ему в глаза, Ирина медленно наклонила голову, и только по движению чуть разжавшихся губ он угадал, что она сказала "да".
Уже издали, подходя с посылкой под мышкой к дому Сушкиных, Сережа увидел медленно выползающий, стелющийся невысоко над землей столбик дыма.
Босоногая девочка в клетчатой, косо застегнутой кофточке, поеживаясь худенькими плечами, стояла во дворе, приглядывая за самоваром. Из узенькой прокопченной трубы валил густой белый дым, в клубах которого то совсем исчезали, то снова появлялись ветки цветущей яблони, росшей во дворе.
Девочка как раз собиралась потянуться, но, увидев незнакомого человека, заглядывавшего с улицы в калитку, так и замерла, задержав начатое движение, раскинув руки, с выгнутой поясницей.
Сережа спросил ее, дома ли Василий Иванович.
– Дядя Вася?
– спросила девочка и вдруг, не удержавшись, крепко зажмурилась,
– Спать хочется?
– участливо спросил Сережа.
– Да нет, так. Спросонку, не разгулялась еще, - ответила девочка и принялась, внимательно прицеливаясь, бросать сверху в трубу мелкие щепочки и сосновые шишки.
– Вот скамеечка. Садитесь, дожидайтесь, если нужно. Он вернется скоро.
– Долго мне ждать некогда, - объяснил Сережа.
– Я ведь с парохода. Когда вы его все-таки ожидаете?
– А вот, - объяснила девочка, показывая на самовар, - как самовар вскипит, тут и дядя Вася обязан появиться. Такой уговор. А тючок свой вы тоже кладите на лавочку.
На крыльцо вышел высокий старик, с любопытством щурясь и нетерпеливо дергая зацепившуюся за ухо металлическую дужку, чтобы стащить очки.
Узнав, что Сережа привез посылку, он наотрез отказался принять ее в руки прямо во дворе и повел его в дом, радушно отворяя перед Сережей двери и пропуская вперед, как гостя.
Девочка подцепила щепкой за горячую ручку самоварную трубу и, сбросив ее на землю, сама отскочила в сторону, чтобы не обжечься.
– Очень вам благодарные, что взялись нам посылочку доставить, говорил дед, то принимаясь надевать очки, чтоб разглядеть Сережу вблизи, то откидываясь назад на спинку стула, чтоб увидеть его в целом без очков.
– От кого, мы даже и не спрашиваем: ясно, от Иринки. Это, конечно, она вам такое затруднение доставила. А мы-то уж думали, не сама ли жалует. Ждем не дождемся, гадаем: на каком пароходе она пойдет?
– На "Некрасове". Но она сама сейчас занята, вот и попросила меня отнести, - сдержанно объяснил Сережа.
– Занята? Эх... Да как это она не догадалась, пустила бы вперед себя открыточку, мы бы сами выбежали к ней на пристань... Вот не догадалась. А?
Разговаривая, старик все время с детским любопытством косился на длинный сверток, принесенный Сережей, а один раз даже, сделав вид, что из предосторожности подвигает его подальше от края стола, слегка пощупал и пробормотал:
– Ишь ты... небось техника какая-нибудь...
Девочка, вернувшись со двора, прошла через комнату, приоткрыв занавеску, взглянула на постель, где лежали головами в разные стороны двое маленьких ребятишек, и, убедившись, что они спят, вернулась к столу и тоже уставилась любопытными глазами на посылку.
Сережу рассмешила неуклюжая хитрость старика, и вместо того, чтобы сразу уйти, как он намеревался сделать раньше, он развернул пакет и сказал:
– Тут скрипка, кажется, и еще мелочи кое-какие.
– При этом, взглянув на старика, Сережа поразился, до чего тот всполошился и даже как будто испугался.