Uzbekiada
Шрифт:
Старик успокоился и, лёжа на полу, глядел как верхушка кургана всё же проколола солнце. Он ждал как минимум взрыва вселенского масштаба, но этого не произошло. От небесного светила отделилась всего одна крупная капля и лениво сползла к подножью кургана. Долгое время ничего не происходило, старик моргнул, капля вытянулась ввысь, приобретая очертания человека. Старик встал на ноги, зачарованно глядя на новое ослепительно яркое существо. Он не знал слов, которые помогут ему описать увиденное, он и не смог бы ничего сказать существу, представшему перед ним. Одного созерцания показалось мало, и он решил подойти к нему. Но стоило ему сделать шаг, как тишину внутри головы разорвали вопли
Старик в последний раз открыл глаза, обнаружив себя в центре хорошо освещённой автостоянки в окружении пяти мужчин, один из которых был ему очень хорошо знаком. Если бы Никонорычу удалось как в детстве снова взмыть ввысь. Он мог бы увидеть, что, если провести линии между собравшимися, получится своеобразная пентаграмма. Увы, но отец так и не вернулся из крестового похода за папиросами...
Слух резали десятки сирен, глаза слепили красные и синие огни за спинами странной пятёрки. В его голове крутилась только одна мысль и тоненький, картавый голосок, без устали твердил: "Убей или умри!".
Глава 18. Теперь уже можно или долина нефритовых стержней.
Каких только непотребств не способно явить в свет человеческое воображение. Да-да, именно то, о чём вы подумали. Об этом все прекрасно знают, но об этом как-то не принято говорить вслух в приличном обществе, об этом лучше молчать. Молчать и покрываться здоровым румянцем при упоминании, скрывать сам факт осведомлённости в этом пикантном вопросе. И всё бы хорошо, если бы не одно "Но". Кому-то пришло в голову, продавать это, сделать абсолютно нормальным или даже обыденным. Парадокс, но это можно продавать не только посредством несостоявшихся актрис и поп-див, стоящих вдоль трасс, но и посредством чего угодно, что собственно и происходит. Книги, фильмы, музыка, реклама, развлечения.
Впрочем, не стоит заострять внимание на очередной теме для очередного же романа, переполненного духовностью и прочим мусором. Вернёмся к воображению.
Довольная жертва маркетинга остаётся в долгожданном одиночестве, устраивается поудобнее, взирает на целый полк оголённых особей противоположного пола с целью подсмотреть что-то новенькое и.. должна была бы включить фантазию, но и этого не происходит. У жертвы нет в этом необходимости, нет и желания. Пострадавший ленив, избалован, пресыщен. Стервец! Он жаждет новизны, но всё уже давно придумано, и многократно испробовано. Целая индустрия срамных дел трудится день и ночь, не покладая рук и на износ только для того, чтобы кто-то высказал своё решительное "Фи", дескать он это уже видел. Он всё это уже видел, но творцы не унывают, совершают какие-то шаблонные фрикции, выдают на-гора "новый" продукт. Тут тебе десятки поз, сотни разнообразных приспособлений, тысячи типажей... Обстановок и сюжетов вообще не счесть.
Всякий пример заразителен, всё это может перекочевать в жизнь.
И всё это скучно и банально, плод скудной фантазии испорченной восьмиклассницы. Ну откуда ей знать, как сделать так, чтобы на самом деле было весело? Восьмикласснице, да и остальным людям без воображения и уж тем более без чувства юмора, достаточно жалкого и бледного подобия нормального членовредительства под названием "садо-мазо". "Доминируй
Представили подобную картинку? А теперь забудьте, есть кое-что много интереснее. Правда для этого придётся проявить немного терпения.
*
*
*
*
*
Смотри ниже.
*
*
*
*
*
Ещё ниже.
*
*
Ещё ниже.
*
*
*
Уже почти.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Ещё чуть-чуть.
*
Ага, всего да ничего осталось.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Ты почти у цели!
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Ну!
*
*
*
*
*
*
Кажется, вот оно!
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
А теперь, устыдись, читатель! Узбекиада совсем не о том.
Глава 19.
Детский сад. Штаны на лямках.
На мгновение его голову посетила довольно глупая мысль вернуться домой, но не в ту бетонную коробку, которую он по недомыслию называл домом, а в то место, где родился и вырос. Да, там его не понимали, относились с пренебрежением, но это был именно дом. Далёкий, с недавних пор чужой, теперь, там ему были не рады вдвойне.
Но домой было нельзя. Теперь вообще никуда было нельзя. Не было возможности отступить или продолжить движение вперёд. Он смотрел на них. Один из них сломал ему жизнь. Голубоглазая и крайне спокойная старухи были не в счёт. Голый старик отпадал сразу же, значит один из двух, но который? Узбек держал в правой руке скальпель, пытаясь решить на кого всё-таки напасть. После произошедшего, он уже не мог вспомнить лица жирдяя. Время поджимало, ему становилось всё хуже.
***
Злодеяние номер раз: "Не ваш ли ваш бог велел делиться?"
Старуха в обносках с нетипичной для морщинистых монстров, коварно ассимилировавших население земли, злобой во взгляде, смотрела на узбека и угрожающе шипела.
Узбек снова попытался вырвать копеечную зажигалку из костлявых рук, но безуспешно. Старуха не хотела расставаться с имуществом. Иногда даже чудовище остро нуждается в огне.
Престарелая тварь сидела у стены, бормотала что-то себе под нос и не обратила внимания как в переулок, вбежал запыхавшийся человек. Он озирался по сторонам, пытался определиться в нужном ли направлении продвигается по лабиринту улочек. Старуха сжала обескровленными губами окурок, извлекла откуда-то из-под лохмотьев зажигалку. Беглец заметил её и попытался отобрать.