Узелок
Шрифт:
Стал я руками, ногами шевелить, а они связанные. Так моя свобода кончилась. И ружьишко рядом лежит, дробью заряжено, а толку чуть. Я подумал кувыркаться, потом сообразил, что ни к чему: им порешить живую душу, что куру зарубить, а мне пользы от этого и вовсе нет. И обратно: брыкайся я не брыкайся, что толку, когда по рукам-ногам повязанный и рот у меня с тряпицей.
Но делать все ж таки чего-то надо, и я загундсл сколь мог. А им и дела нет, никто не кинулся даже. Сколько-то времени прошло, тот, который меня зашиб, обратно подошел и говорит: "Чтоб ты не помер, я тряпицу у тебя выну, только для того, чтобы и совсем живу быть, не базлай. Вот мы за лесок уедем, тогда только". Гляжу, у них узлишко повязан,
А что нам, говорят, жалко, чо ли, государство наше богатое, сколь ни пользуйся, на всех с избытком. С тем сели и уехали".
Дальше дед Ермолай писал, что "ворюги с ним и то душевней были, чем Славка Кошельков-дружинник (слово "дружинник" густо зачеркнуто и Урвачев разобрал его только при помощи лупы), а что Толяка за дядю своего вступился и хотел освободить его от зверства, то это очень даже понятно, потому что племянник с малолетства приучен почитать старших, а особенно когда они - родной дядя".
ПРОТОКОЛ
осмотра места происшествия
13 июня 1971 г. с. Клунниково
Участковый инспектор ОВД Усть-Дуганского р-на Урвачев в присутствии понятых:
1. Кошелькова Вячеслава Петровича, прож. с. Клунниково, ул. Лесная, д. № 18.
2. Емельянова Сергея Васильевича, прож. с. Клунниково, ул. Гагарина, д. № 8. На основании ст. 178, 179 УПК РСФСР произвел осмотр места происшествия.
Ограбление магазина. Оглушен и связан сторож магазина.
ОСМОТРОМ УСТАНОВЛЕНО
Магазин промышленных товаров № 2 райпотребсоюза расположен на улице Лесной, д. № 34 (следует описательная часть, которая для нашего повествования интереса не представляет, и поэтому мы ее опустим. Так же, кстати, как и впредь будем опускать подробности чисто служебные, которые в протокол заносятся для пользы чистого дела, а нам могут показаться скучными, а то и вовсе ненужными. Оставим мы в цитируемом документе лишь те детали, которые привлекли наиболее пристальное внимание участкового инспектора Н. С. Урвачева и заставили его мысли работать в определенном направлении).
...Вход - главный - в магазин освещен электрической лампочкой напряжением 100 ватт. В виду того, что после закрытия магазина крыльцо не подметается, наличие каких-либо следов, относящихся к происшествию, установить не представилось возможным. Связанный сторож находился в трех метрах от крыльца, место, где он лежал, освещено хорошо... Связан сторож капроновым шнуром, типа "бельевой". Ноги связаны узлом "петля", руки связаны в кистях и затянуты узлом "рыбацкий". На расстоянии полтора метра от сторожа находилась шапка-ушанка из меха кролика, козырек шапки до половины оторван. По словам потерпевшего, шапка принадлежит ему. В трех метрах от сторожа обнаружен свернутый жгутом белый носовой платок из ткани муслин. По словам потерпевшего, платок принадлежит ему н послужил кляпом. Дорога на улице Лесной, по которой расположен магазин, грунтовая, обильно покрытая пылью. На пыли ясно видны две параллельные полосы, принадлежавшие, по-видимому, мотоциклу с коляской.
По словам потерпевшего, неизвестные появились со стороны д-ни Чириково, а скрылись в сторону грейдерного тракта: р. п. Стариково-с. Горбуново. При выезде на тракт, в кювете, на сыром грунте ясно сохранились отпечатки следов от покрышек мотоцикла ИЖ. С места происшествия изъяты гипсовые слепки следов мотоцикла. Приобщены в качестве вещественных доказательств н направлены на экспертизу. На экспертизу также отправлены приобщенные в качестве вещественных доказательств шапка-ушанка и носовой платок... На задней двери магазина вырван пробой. Орудием взлома предположительно послужил
* * *
Обстановка в кабинете участкового инспектора Урвачева, расположенном в правом крыле сельсоветовского дома, не то чтобы внушительна, но во всяком случае впечатляет. Основу ее определяют два предмета: полированный, под ореховое дерево, двухтумбовый письменный стол с массивным мраморным письменным прибором "Теремок" и тремя телефонными аппаратами (работает из них да и то с грехом пополам - один) и несгораемый, на верхнее и нижнее отделения, железный шкаф. В свое время этот шкаф верой и правдой служил местному лавочнику Парменову, потом в нем хранила нужные и ненужные документы целая плеяда колхозных руководителей, а пять лет назад, по распоряжению нынешнего председателя Владимира Акимовича Павлова, был выставлен в неотапливаемую кладовку.
Три года стоял он там, покрываясь в местах, где облупилась краска, рыжеватым налетом, но вдруг воспрял к жизни. Произошло это после того, как новый участковый инспектор, случайно забредя в кладовку, остановился около железной глыбы и восторженно приподнял брови. Шкаф свезли на ремзавод, отпескоструили, покрыли эмалью цвета беж и водрузили в кабинет нового владельца. Замки шкафа, несмотря на почтенный возраст, были голосистые, причем каждый - на свой лад. Верхний откликался на движения ключа тонко и упоительно, нижний же издавал звук басовитый и внушительный, словно предупреждал о том, что дела, которые он охраняет, отличаются важностью и неприкосновенностью.
Помимо стола и шкафа в кабинете стояли: резная этажерка, тесно заставленная произведениями классиков марксизма-ленинизма и юридической литературой, три стула, тумбочка с графином и стаканом. К столу с внешней его стороны прислонились два полумягких кресла, которые, по мнению Урвачева, придавали кабинету уют и, если садиться в них визави, располагали к непринужденности и откровенности. С внутренней стороны стола находился жесткий стул с прямой спинкой, который свидетельствовал о демократизме и непритязательности хозяина кабинета.
В те часы, до которых дошел наш рассказ, в кабинете находились двое: сам Урвачев и сторож магазина Ермолай Ксенофонтович Бобров. Оба сидели по разные стороны стола и молчали. Урвачев только что снял допрос и сейчас, машинально поглаживая пальцем торец столешницы, думал о том, что после ограбления магазина прошло уже более полутора суток, а он как был в неведении, так и остался. Допросы бабки Сосипатровой и Боброва ничего существенного к тому, что было и без того ясно, не добавили, а свидетельство завмага Тиуновой помогло лишь установить перечень похищенного: четыре мужских костюма, три женских платья на общую сумму семьсот двадцать рублей ноль-ноль копеек, одна штука (рулон) шерстяной ткани "трико", двенадцать метров двадцать пять сантиметров по цене тридцать три рубля метр, на общую сумму четыреста четыре рубля двадцать пять копеек, и все наличие мужских и женских часов. Пять штук "Востока" и пять штук "Славы" (триста тридцать рублей). Итого...