Ужас
Шрифт:
По другую сторону стекла небо было черным, как смоль, даже звезды оказались скрыты тяжелыми облаками. Сегодня новолуние, скрытое тенью облаков там, где должен виднеться серебряный месяц. Вэл вспомнила, что где-то читала, что видеть новолуние в первый раз через стекло — плохая примета. «Прекрати это. Прекрати сейчас же».
Расстояние между домами росло, и сами дома начали резко увеличиваться в размерах. Даже автобусы не отваживались заезжать так далеко.
Джеймс взглянул на приглашение, приклеенное к приборной
— Вот мы и добрались... Я думаю, — объявил Джеймс, звуча неуместно среди безлунного неба и тихой пыльной дороги. Незваные гости.
Вэл обратила внимание на дом. Он был очень большим. В стиле Тюдоров, с замысловатыми кирпичными узорами на белых стенах. Перед крыльцом росли кусты роз, и она насчитала несколько разных цветов, включая желтый, коралловый и белый. «Боже, это похоже на что-то из сказки», — подумала она.
Но что это — замок принца или коттедж ведьмы?
— А где ведьмы? — пробормотал Блейк, и Вэл подпрыгнула, глядя на него, одновременно удивленная и странно довольная. По крайней мере, еще один человек был на той же волне.
— Пока не вижу, — с благодарностью ответила она.
Джеймс открыл дверь для нее и Лизы, которая невесело хихикнула и заявила, что невозможно прилично выйти из машины в таком коротком платье. Вэл закатила глаза. Блейк выбрался сам. Все четверо направились к входной двери, но Джеймс остановился перед одним из розовых кустов. Когда он наклонился, его намерения стали ясны.
— Джеймс, не надо! Не трогай.
Слишком поздно. Он сломал стебель.
— Они не заметят отсутствие одной жалкой маленькой розы.
— Вполне могут. — Она беспомощно смотрела, как он вертит желтый цветок в своих неуклюжих руках. Разве нет сказки, где все приводилось в движение одной украденной розой?
— Смотри, это твой любимый цвет.
Он помнит. Она попыталась выглядеть суровой.
— Джеймс…
— Роза для розы. — Он осторожно вставил цветок в ее рыжие волосы, и на этот раз Вэл не смогла сдержать улыбки. Она взглянула на его руку, переплетенную с ее, и Джеймс ее быстро убрал.
— У тебя кровь идет!
— Вероятно, он укололся о шип, — предположил Блейк.
— Он может заразиться. У кого-нибудь есть обеззараживающее средство? Бинт?
Лиза многозначительно посмотрела на свой крошечный клатч.
— Я что похожа на девушку, что таскает с собой аптечку?
Джеймс пожал плечами и поднес руку ко рту, чтобы слизнуть кровь. Вэл вздрогнула, и что-то... нет, какой-то обрывок воспоминаний пронесся перед глазами, и на мгновение ей показалось, что она почти вспомнила.
— Желтый, должно быть, означает осторожность, — пробормотал он.
— На самом деле, — произнес новый
К увитой плющом решетке прислонился молодой человек. Он стоял спиной к рамам, и его ноги выглядели бесконечными. Должно быть, он выше шести футов ростом.
Он смотрел прямо на них, давая Вэл беспрепятственно рассмотреть его лицо. У него были ясные, бледно-серые глаза, которые, казалось, вообще не имели цвета, а волосы были такими же черными, как их одежда. Резкий контраст с его светлыми глазами и более светлой кожей. Вэл с трудом сглотнула. Он ужасно похож на…
Нет, нет, лицо было другим. На самом деле все другое.
Однако сходство казалось поразительным. Достаточно, чтобы у нее пересохло во рту. Прошло много лет с тех пор, как она видела его в последний раз, и Вэл предполагала, что он мог измениться, или ее память изменилась, но...
Нет, Гэвин носил очки.
«Может быть, ему сделали корректирующую операцию или на нем контактные линзы».
Но этого не могло быть, потому что его лицо выглядело другим.
«Лица могут меняться с возрастом».
«Ты хочешь, чтобы это оказался он? — Ей хотелось закричать на себя. — Это то, чего ты хочешь? Хочешь вспомнить, что произошло три года назад?» — Она не могла отвести от него глаз.
Блейк посмотрел на нее, быстро нахмурившись, и Вэл заставила себя посмотреть на свои туфли. «Это не он», — решила она, и теперь, когда оторвала взгляд от его лица, заметила его одежду, и ее охватило новое беспокойство. Разве хозяин не велел им одеть черное? Все черное?
— Неверность? — проговорил Джеймс.
— О да, — подтвердил мужчина, который выглядел смущающе похожим на Гэвина, все еще улыбаясь. — Измена, знаешь ли. Или умирающая любовь. — И Вэл могла бы поклясться, что он смотрел прямо на нее, когда говорил это, и что ей подмигнул.
Она сердито встретила его взгляд, пытаясь не обращать внимания на то, как в панике трепещет ее сердце в груди, или на воспоминания, нахлынувшие из темных мест, куда они были изгнаны все эти годы, и задалась вопросом, на что он намекает? Что она будет изменять? Или что Джеймс сделает это?
Или он хочет, чтобы я изменила с ним?
Эта мысль пришла из ниоткуда, и что бы Вэл ни делала, она не могла прогнать ее. Она чувствовала себя почти такой же виноватой, как если бы Джеймс поймал ее на месте преступления. «Тут что-то еще...», — она только что поняла. Тело Гэвина не было таким... подтянутым.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? — взорвался Джеймс.
Он холодно улыбнулся, и его лицо утратило часть дружелюбия, но не веселья, и ее убежденность снова поколебалась. Вэл была уверена, что Гэвин отреагировал бы совсем по-другому. Он был вспыльчивым, непредсказуемым и безжалостным. Этот мужчина — айсберг. Голосом, холодным, как утренний мороз, он сказал: