Узник моего сердца

Брэнтли Пейдж

– Это намного лучше, чем жить в темнице. Возможно, вы хотите подумать? Хорошо.

Николетт глотнула вина. Кажется, в горле застрял кусочек хлеба. Она откашлялась. Затем сказала:

– Никто не поверит. Слуги знают, что с вами приехала только одна женщина.

– Откуда им знать? Когда мы приехали, было темно. Они видели только всадников в плащах. А что касается Лашоме, его жены, сержанта и его солдат – они все уехали из замка.

– Но слуги узнают, что в темнице никого нет…

– Ключ

у меня, – де Фонтен вытащил длинный ржавый ключ, положил на стол перед Николетт. – И только вы будете приносить «пленнице» еду.

– А если король пришлет кого-нибудь? А помните, тот человек в аббатстве? Я уверена, его послал Луи.

Она выглядела такой юной и напуганной. Де Фонтен смотрел на ее дрожащие губы. Как они нежны и соблазнительны! Он вдруг понял, что изучает ее: чуть вздернутый нос, бледные щеки, которые иногда заливает румянец. Темные брови, когда-то выщипанные в тонкие дужки по последней дворцовой моде, сейчас стали прямее, гуще. Де Фонтен неожиданно улыбнулся.

– В том случае, если король пришлет курьера, я задержу его, а вы займете место в темнице. Что касается подосланного убийцы, если это было так, то он не найдет вас здесь.

– Если он из дворца, то знает меня в лицо!

– Но если на вас будет одежда служанки, он и не посмотрит на вас.

Николетт поежилась. Лэр сидел прямо напротив нее, вытянув ноги. Когда она опустила глаза, глянув под стол, то взгляд невольно упал на его бедра, затянутые в кожаные бриджи, мускулистые ноги. Николетт подняла глаза:

– Почему вам не безразлична моя судьба? Он небрежно пожал плечами, улыбнулся:

– Поскольку мы обречены провести вместе вечность, то не должны быть врагами. Вы согласны?

По его взгляду Николетт догадалась, что он хотел сказать нечто иное. Девушка отвернулась, ощущая тепло, смущение, тревогу…

– Да, – прошептала она, к своему глубокому стыду понимая, что согласится со всем, что он скажет.

Николетт поднесла чашку к губам. Вино начало кружить голову. Она чувствовала изучающий взгляд Лэра, от которого быстрее бежала кровь.

Затем они поднялись по извилистой лестнице и вошли в небольшую комнату в одной из башен цитадели. Если Николетт согласится играть роль служанки, то здесь будет ее приют.

Собака не последовала за ними, а осталась у подножия лестницы, глядя вслед людям умными преданными глазами.

Комната выглядела весьма уныло. Старая, потертая обивка кое-где отвалилась от стен. В углу ютилась постель с соломенным матрацем. Черная железная жаровня. Но вид из окна заставил Николетт затаить дыхание: вдалеке внизу – огромный зеленый остров купается в сверкающих водах Сены.

– У меня должно быть имя. Как меня будут звать? – Николетт не отводила глаз от зеленых, подернутых дымкой холмов.

– Одетта, –

ответил Лэр с некоторой долей колебания. – Вам это подходит.

Николетт с любопытством посмотрела на него. Де Фонтен подошел и встал позади нее, облокотившись о стену.

– Вы похожи на нее. Улыбка. Черные глаза.

Николетт посмотрела вниз, на реку, пестревшую солнечными бликами. Он задел ее любопытство.

– Кем она была? Вашей возлюбленной?

– Какое-то время.

– У вас есть жена?

– Нет, у меня нет жены.

– Но у вас была любовница?

– Да.

Он улыбался. И в этом было что-то раздражающее. Улыбка превосходства. Именно так улыбался отец Николетт, когда она говорила какую-нибудь глупость.

– Она была вашей единственной любовницей?

– Одетта? Нет.

– Их было много?

– Не очень, – его синие глаза заговорщически подмигнули.

Неожиданно Николетт рассердилась. Ей показалось, что он хочет ее обмануть.

– А сколько? Лэр расхохотался.

– Никогда не считал. А у вас? Сколько у вас было любовников?

Любовь? Она даже не знает, что это такое. С Луи ее связывала только ненависть. До сих пор она содрогалась при воспоминании о той ужасной ночи, которую они провели вместе. Воспоминании о его цепких пальцах и той части тела, которая, подобно волосатому червячку, пыталась вползти в ее лоно. Луи обвинил ее в своей неудаче: «Мне ты сразу не понравилась!» Он кричал на нее, бил по лицу…

Нет, у нее не было любовника.

– Ни одного, – ответила Николетт. Солнечный свет резал глаза, она посмотрела на Лэра из-под ладони: – Вы мне не верите?

– Не знаю.

– Но вы же признались, что у вас были любовницы?

– Да. А почему нет? У мужчин все не так, как у женщин.

«Как они все надменны!» – подумала Николетт.

– А у Готье и Пьера? У них были любовницы?

– Да, конечно.

– Вы как-то сказали, что у Готье была любовница из королевской семьи. Вы считали, что это я?

– Да.

В ее глазах светилось любопытство.

– Но почему?

– Потому что вы – женщина, которую я бы выбрал сам, – он улыбнулся и, оторвавшись от стены, пошел к двери. – Пойдемте. Пора познакомиться со слугами.

Они вернулись в зал в сопровождении белой собаки. Лэр приказал созвать слуг. Николетт смущенно держалась за его спиной. Все таланты, которые так и выплескивались на сцене в садах отеля Несле, вдруг куда-то исчезли. По телу пробежал холодок, когда Лэр взял ее за руку и вывел вперед.

– Это Одетта, личная служанка узницы, – в его голосе прозвенели дразнящие нотки. – Она приехала из королевского дворца и поэтому крайне мало знает о том, что и как нужно делать. Вам придется помочь ей. И многому научить.