Узурпатор
Шрифт:
— Это что, очередное человеческое нововведение? — У Морны уже не осталось сил ни возражать, ни возмущаться.
— Я просто переполнен идеями, — добродушно ответил Эйкен. — На празднике Великой Любви всем вам их перепадет сполна.
— Фестиваль нынешнего года, — сказала Мерси, — должен стать самым пышным за всю историю пребывания, на Земле изгнанников-тану, для того чтобы поднять дух нашего народа и произвести впечатление на фирвулагов. Нужно внушить им серьезное отношение к новой власти. Наше празднество будет длиться три дня без перерыва.
— А в качестве триумфального завершения, — добавил Куллукет, — все гости —
Мысли метисов, их дам и росиланской вдовы остановили в изумлении свой бег. Никто даже не заметил, что, пока Эйкен занимался золочением майского дерева, купол исчез и теперь все снова стояли под струями дождя.
— Не слишком ли рано? — воскликнул Блейн. — В будущем — да. Но сейчас чистокровные тану еще не готовы принять короля-человека, Эйкен! Нам с Альбораном пришлось ждать более шестидесяти лет, прежде чем нас допустили в Высокий Стол, а с Катлинель это случилось вообще лишь в прошлом году. И причиной тому — наши человеческие гены.
— Высокий Стол признал Гомнола, — возразил Эйкен. — А он был человеком.
— Он вынудил одобрить его членство, за это его и ненавидели, — отрезала Морна.
— Мерси — тоже человек, — сказал Эйкен.
— Ой ли, — пробормотал, улыбаясь, Куллукет. — Мой покойный брат Ноданн так не считал.
Подобное откровение было для Эйкена новостью.
«Что он говорит?» — переспросил он Мерси по приватному каналу.
В ответ последовал всплеск телепатического смеха.
«Ноданн поручил Грегу Даннету исследовать мой генотип. Этот милашка-старикан на полном серьезе уверял, что во мне больше танусских генов, чем человеческих. Бедняга Грегги явно спятил».
«Я еще с этим разберусь, леди Возжигательница!»
Вслух Мерси сказала:
— Сейчас в живых осталось около двух с половиной тысяч чистокровных тану, причем, как правило, они не обладают большой метапсихической силой. У метисов физические данные лучше, и их выжило почти вдвое больше. Мы с моим повелителем подсчитали, что одобрение со стороны мелкой аристократии обеспечит ему явное преимущество.
— Селадейр Афалийский и его сторонники, возможно, не согласятся на подобное и предпочтут борьбу, — мрачно проговорила леди Мерна. — И я прекрасно понимаю их чувства. Мы с Селадейром оба из первопришедших, а ты, юный Стратег, насмехаешься над догматами нашей веры, которые и стали причиной нашего изгнания!
Тирон, втайне состоявшая членом фракции мира, вставила мысленное замечание, прозвучавшее тихо, но отчетливо:
«Древняя воинственная религия должна уйти в прошлое, дражайшая матушка. Об этом говорила сама Бреда. И многие из нас видят в лорде Эйкене-Луганне проводника подобных перемен».
Мысли Морны полыхнули яростью:
«Ты воочию убедишься в том, что значат наши боевые традиции, моя девочка, если этот человек осмелится посягнуть на трон без единодушного согласия членов Высокого Стола!»
Возражения Иднар носили чисто практический смысл:
— Даже если ты, Сиятельный, надеешься на то, что большинство членов Высокого Стола займут твою сторону, упорство Селадейра может привести к гибельному разобщению в рядах нашего рыцарства, разбросанного по разным городам. А любые распри будут только на руку фирвулагам — и не исключено, что тогда они сумеют
— Мы просим только об одном, Эйкен, — сказал Блейн, — веди себя разумно! Не провозглашай себя королем, пока не будешь уверен, что правители городов пойдут за тобой, а не за Селадейром. Если ты присвоишь себе корону, а оппозиционеры станут игнорировать твои распоряжения и указы, ты попадешь в глупое положение.
— Вся система государственной власти тану основана на всеобщей преданности монарху, — заметила Морна. — Потому что он не просто правитель, как монархи маленького народа, избираемые вульгарным демократическим путем. Наш король — отец всем нам!
Эйкен по-прежнему ухмылялся, но в глубине его черных глаз горел огонек презрения.
— Более восьмидесяти тысяч фирвулагов только и ждут, как бы запустить когти нам в задницы, друзья мои, — спокойно произнес он. — Кто вам нужен? Король и Стратег? Или вы предпочитаете иметь добренького папашу, который станет подтыкать вам одеяльца, в то время когда за окном завывают демоны? Который будет подтирать вам попки, когда вы обделаетесь от смертельного страха?
— Мы хотим, чтобы ты правил нами, — заявил Куллукет. Его зондирующий ультрасенсорный импульс пробежал по всем остальным, словно леденящий душу луч прожектора. — Только ты, обладая в должной мере агрессивной натурой, способен скоординировать метапсихическую гармонизацию, без которой нам не одолеть врагов. — Он сделал паузу. — А фирвулаги — не единственные наши недруги.
Глумливый ментальный образ проходимца претерпел молниеносное превращение. Теперь он заблистал располагающим добросердечием, готовностью защитить любого, кто признает и полюбит его. На мгновение Эйкен позволил присутствующим оценить его необъятные метапсихические возможности, тут же задернув сознание завесой язвительной самоиронии. А затем он заставил их задуматься над картинами прошлого, которые вызвал из своей памяти, и принялся увещевать аристократов, прибегнув к живому ментальному красноречию:
«Прочь сомнения и страхи, друзья мои! Вспомните, что пророчествовала обо мне Создательница Королей. Она была твердо уверена в том, кого избрала. Вспомните, как я убил Делбета Огнеметателя и Стратега фирвулагов Пейлола Одноглазого! Если вас смущает то, что я победил их хитростью, тогда припомните, как торжествовал я на поле брани Великой Битвы и как знатные военачальники и мелкая знать слетелись под мои дерзновенные знамена. Лорд Таган и ты, Альборан, и ты, Блейн! Вспомните, как простолюдины и вельможи с одинаковой готовностью проникались ко мне любовью за мою отвагу и дерзость! Вспомните, как Копье Луганна чудесным образом оказалось в моих руках! Пусть сейчас это священное Копье утрачено
— не беспокойтесь, я знаю, где оно, и я добуду его!
Помните ли вы, что мое право вызвать Ноданна на поединок было признано всеми членами боевого товарищества и самой Бредой? И я бы выиграл Поединок Стратегов, но по воле Таны все фигуры оказались сметенными, с доски и была начата новая партия.
Вы все еще сомневаетесь?.. Так что же, получается, что ваша религия для вас ничего не значит? Взгляните, друзья мои: Эйкен Драм, Лорд Стеклянного замка и правитель Гории, сюзерен Росилана, Сазарана, Амализана и ряда мелких поселений Бордо и Арморики, жив и благоденствует! А где тот, кто некогда владел всем этим? Он утонул».