В 3d-сятом царстве

Kac Аноним

– Ну..,- замялся Ванюша.

Илюша тем временем, о чем -то негромко переговорил со змеем и отошел, оставив того в смущенной растерянности. Потом поманил пальцем молодца. Тот удрученно приблизился. Ильюша и ему пошептал. Молодец тяжело вздохнул.

– Ничто так дурь не выбивает, да разум не очищает, как совместный труд, да благое дело, -возвестил Ильюша, садясь на коня.
– Ступайте, разбойники, вернусь- проверю.

Горыныч с Ванюшей развернулись и пошли в лес, изредка пихаясь локтями. Змей косолапо переваливался, толстый хвост волочился по земле.

–

Студент,- сказал Добрыня, -ты идешь, али как?

Алеша чуть постоял и незаметно пихнул булаву сапогом. Булава даже не шелохнулась.

– Так о чем это я,- продолжил Добрыня прерванную мысль.- Вот люди говорят: правильно живешь, неправильно живешь... . А ерунда все это. Можно жить и правильно, а "не так". В смысле-не своей жизнью. Бывает, не подходит тебе твоя жизнь, "не твоя она". Можит и все хорошо, все ладиться, и деньги есть и здоровье, а жизнь "не твоя". Ты про "теорию гамбургера" слышал?

– Нет, -признался Алеша.

– Вот возьми гамбургер: всем он хорош , тут тебе и булка и мясо и зелень и чипс и недорого. И быстро и вкусно. В чем же дело?

– В чем?

– А в том, что будь ты ковбоем в Техасе сто лет назад, ничего лучше для тебя бы не было. Было бы это "твое". Подходило бы тебе и по вкусу и по цене и по национальному, так сказать, характеру. А в Париже это - курасон, а на Востоке - шаварма, а у нас котлета с хлебом. А начни ты тут у нас точить гамбургеры каждый день, так сразу втянешься ты в жизнь другую. Пусть вкусную, удобную, но не свою. Сечешь?

– Получается, у вас в селе, все "своей" жизнью живут?

– А у нас по другому и быть не может. Мы же не гоним никого, но никого и не зовем. Приехал человек, осмотрелся, воздухом подышал, и, если "его" это-остался. Или уехал.

– А ты, -спросил вдруг Алеша, - сам за "гамбургером" не скучаешь?

– Не скучаю, -твердо ответил Добрыня.- Но если бы мне кто-нибудь тогда сказал, что я с гаишной машины на лошадь пересяду-ни за что не поверил бы.

Лес справа стал редеть и вскоре открылось широкое, ровное поле, обрезаемое вдалеке неторопливой речкой. Слева лес огибал поле широкой ровной дугой. Вдоль нее продолжала вихлять тропинка, с выезженной колеей и тонкой полоской травы посередине.

Здесь, у кромки леса их ждали.

Алеша увидел три мощных черных джипа и низкий потрепанный "Опель". Возле джипов кучковалась группа плотных молодых людей. Когда богатыри выехали из леса, среди тех началось легкое нервное движение. Двое бросились к джипу стоящему чуть впереди, остальные отступили назад, образовав полукруг. От их компании отделился вдруг низенький лысоватый человек с восточным лицом и посеменил им навстречу. Лицо его показалось Алеше странно знакомым.

Тем временем, из первого джипа неторопливо вышла женщина в черных очках. Двое молодых людей услужливо подали ей руки, она гордо выпрямилась и остановилась, чуть оперевшись на капот.

– Ну-у, дернул поводьями Добрыня. Подьезжали неторопливо, разглядывая гостей. Ильюша впереди, они чуть поотстав. А у Всеволода опять мелькнуло

то чувство дежа-вю, как тогда, при виде змея-самолета: вроде как открываешь глаза после полу-дремы. Тут даже еще сильнее. Показалось ему, что вот здесь, у кромки леса кончается сказка на добром коне и начинается настоящая жизнь, где блестящие джипы и женщина в черных очках, с телохранителями.

– Уф, жара!- это торопливо приблизился семенящий человек. Он ухватился за поводья Ильюшиного коня, тяжело дыша.

– Ты с гостями никак, Дума?- молвил Ильюша.- Кто такие?

– Такая,- поправил Дума.- То первого нашего личная секретарша, из области. Совсем заела:"покажи, да покажи", сил нет. Да как откажешь, когда она Самого личная...секретарша, так скажем.

Ильюша с Добрыней переглянулись и, тронув коней, подьехали ближе.

– Я бы эсэмэску отбомбил, - пыхтел сзади Дума, - да как на грех бабло вышло, маму его, упаси господи, никогда не хватает!

Алеша вдруг вспомнил, кто это. Он решил пока держаться сзади, но человека узнал. Был то руководитель областного театра, куда он сам не так давно хаживал.

Богатыри тем временем подьехали к джипам и остановились. Охрана придвинулась ближе. Добрыня чуть наклонившись всмотрелся в стройную брюнетку и обернулся к Ильюше:

– Уж не Шамаханская ли?

Тот привычно почесал бороду: - М-мм, а что...может быть, может быть.... Пожалуй, возьмем ее с собой. Как мыслишь, Добрынюшка?

– За Ванюшу посватаем. Будет ему ракетами пуляться. Пора и честь знать. Опять же, не лягушка какая-нибудь.

Женщина у джипа смахнула с лица очки и вытаращилась на них изумленно. Алеша тоже удивился несказанно. Охрана же вдруг заволновалась и захлопала по карманам.

– Ну-ну,- цыкнул на них Ильюша строго.- Ша, тут вам не Спарта.

Этого оказалось достаточно. Через секунду все скрылись в джипах, заволокли мелькнувшую длинными ногами "Шамаханскую", дали задний ход, с ревом, с пылью рванули по тропинке вдоль леса, прыгая на кочках.

Добрыня отвернулся, прикрывшись рукой. Алеша закашлялся, даже конь его недовольно всхрапнул. А когда улеглась, рассеялась пылюка, раздался смех.

Смеялись все: Гулко и раскатисто-Ильюша, хохоча и размазывая по щекам слезы-Добрыня, присев у краюшка и закрыв лицо руками подвывал и подвизгивал Дума.

– О-ох, -отсмеялся Добрыня,- театр блин, кино и немцы.

– Да уж, -признался Алеша,- разыграли. А я чуть было не испугался.

– К слову, -сказал Добрыня, - вот и сам Мамай.

– Мамаев Дума Ипатьевич, - подтвердил директор,- между прочим, в некоем роде потомок, через какаую-то там бабушку, бес их разберет.

Они слезли с коней и присели тут же, в тени, у поваленного соснового ствола. Мамай живо сгонял до "Опеля" и вернулся с огромной бутылью. Ильюша с Добрыней распаковали дорожные сумки. Василиса постаралась, нагрузив их домашними пирожками, солониной, свежим хлебом и малосольными огурчиками. Алеша смущенно заглянул в свою суму и вернулся просветленный, с кругом перченой домашней колбасы.