В 5
Шрифт:
– Надо папу дождаться, если он согласится, то оставим, – сказала соседка.
Как мудрая женщина Машка всегда приберегала последнее слово за мужем. Даже если оно, это слово, ни на что повлиять уже не могло. Коварная женщина. Но самое главное, что Машка согласилась, хотя формально этого еще не признала.
– Я тогда вам на пару часов оставлю, а потом забегу, хорошо? – бодро соврал я.
На лоб соседки наползла морщина, но в этот момент Лапоть едва заметно щелкнул пальцем и на кухне что-то громыхнуло. Машку как ветром сдуло, и мы остались с Васьком, который уже
– Вася, у меня к тебе есть дело одно. Только об этом не должен никто знать.
– Я могила, – заверил меня пацан.
– Ты же знаешь, что я вроде волшебника.
– Птицы вас слушаются, – кивнул Васька. – И про камень тот вы знали.
– Ага. А тут, понимаешь… Фуф, ну, тут лучше показать, чем что-то объяснять. Лапоть, давай.
Собственно, ничего не произошло. Разве что кроме округлившихся до размеров чайных блюдец глаз Васьки. Он отдернул руку, которой только что гладил «кота» и закрыл ею рот. Я его понимаю. Это, мягко говоря, было необычно.
– Вася, знакомься, это Лапоть. Он домовой.
– Очень приятно, – протянул руку мой приживала.
Мальчишка отпрыгнул на шаг, но не убегал, не кричал и не звал маму. Он со страхом и любопытством рассматривал диковинного человечка. Молодец, кстати, хорошо держится. Я, помню, чуть с ума не сошел, когда мне начала открываться изнанка мира. Что еще лучше, в конечном счете любопытство мальчика взяло верх.
– Оч-чень приятно… Вася.
Это было маленькое рукопожатие для двух невысоких существ, но огромный шаг в обывательско-домовых отношениях. Вася перевел восхищенный взгляд с Лаптя на меня, видимо, очень сдерживаясь, чтобы не начать визжать от восторга. Еще бы, свой личный домовой. Кому расскажешь, не поверят. Блин, кстати, об этом надо предупредить.
– Теперь послушай самое главное. О нем никто не должен знать. Это существо волшебное. Для остальных он будет обычным котом. А для тебя…
– Прислужником, стало быть, – вмешался домовой, – помощником, то бишь. По хозяйству. Или совет дать какой. Починить что тоже могу. Обувку подшить, в которой ты мяч гоняешь. Я как-то бродил по дому, заметил, что она подорвалась на пятке.
Я сжал зубы, чтобы не заржать. Но Лапоть говорил серьезно, причем, волновался не меньше Васьки. Еще бы, тут такое дело, новый хозяин. Хотя сосед, как и вся его семья, от подобного в перспективе выигрывали больше. Если, конечно, Лапоть и вправду не начнет что-нибудь чинить.
Почему я решил оставить Лаптя у Васи, а не, скажем, к примеру, у Лильки? Да потому что домовой сам тянулся к мальчишке. Я же понимаю, где он пропадал последнее время. И почему знает, что Васькины бутсы порвались именно на пятке. К тому же, у Лильки он будет на том же положении, что и у меня. Грустно ожидать, когда хозяйка-Игрок соблаговолит явиться домой. Нет уж, такой судьбы Лаптю я бы не хотел. С мальчишкой же будет по-другому. Домовой для него единственная лазейка в волшебный мир.
– Ну что, Вася, ты согласен? – вкрадчиво спросил я.
– Я… я… да, согласен. Только у меня одна кровать. Вы где спать будете?
– Это ничего, это дело наживное.
Я грустно улыбнулся. Моя глава с Лаптем закончилась и началась новая, где основным героем был Васька. Я надеялся, что их ждет множество приключений. Несомненно интересных, какими и должны быть приключения мальчишки, а уже после подростка. И это было здорово. Лапоть заслуживал хорошего, путевого хозяина.
– Вася, только самое главное, о домовом никто не должен знать, – повторил я. – Это понятно?
– Само собой, – закивал сосед.
– Ну что, Лапоть, давай прощаться.
Я присел на корточки перед домовым. Он обернулся и смахнул слезы из глаз, зашмыгав носом.
– Чего ты, нормально же все.
– Предчувствие у меня плохое, хоз… Сергей Михалыч.
– Что за предчувствие?
– Что не свидимся больше.
– Может оно и так. Разве это плохо? Просто у тебя будет своя жизнь, у меня своя. Ну ладно тебе, иди сюда.
Я обнял маленький волосатый комок и сам глубоко вздохнул. Как же тяжело прощаться. Домовой тихонько трясся и всхлипывал, не в силах справиться с эмоциями. Не дожидаясь, пока малозаметные стенания превратятся в полноценную истерику, я легонько отстранился.
– Ладно, не раскисай. Вася, держи петушка. О Лапте заботься. Счастливо.
Я торопливо спустился по лестнице и вышел на улицу. Обернулся, посмотрел на дом. Обшарпанный, с обвалившейся штукатуркой, но такой родной. Глаза против воли стали влажными. Пришлось даже быстро моргать, чтобы слезы не сорвались с ресниц. От нахлынувших воспоминаний всего, что было связано с этим домом, меня отвлек хруст снега – подъехало такси. Я залез внутрь, бросил последний взгляд на прошлую жизнь и тяжело вздохнул.
– Поехали, дружище.
Я добрался ровно за час до назначенного времени. Рис в банке еще не было. Как и остальных Игроков. Ну и замечательно. Пока она доедет, я уже закончу все вопросы с финансами. Тут все было просто. Равные доли от продажи жира Бехолдера я делил на четыре части исключительно по доброте душевной, а не потому, что существовали какие-то письменные договоренности. Поэтому я в одностороннем порядке закрыл все счета, оставив лишь один, на который должны были приходить остатки. Но, судя по уменьшившемуся количеству пыли, основная волна заработка прошла и теперь мне пришлось довольствоваться крохами.
Крохи оказались в размере четырех килограммов триста шесть граммов пыли. Не бог весть какие деньги, учитывая, что эта сумма была с трех счетов. Почему с трех? Да потому что Лиций, не будь дураком, наведался сюда еще раньше и снял все, до чего дотянулась его мохнатая рука.
Злиться я на него не злился, какой теперь в этом был смысл? Принял, как данность. У меня в кармане лежало семь килограмм шестьсот пятьдесят восемь грамм пыли. Гигантские деньги для какого-нибудь обывателя, на которые можно жить до конца жизни. И просто внушительная сумма для прохода к центру Вселенной. По моим расчетам, должно было хватить.