В 6
Шрифт:
Софья, быстренько выловила нескольких студентов из проживающих неподалёку и выяснила, что у этой общаги и так была не шибко хорошая слава, а после событий прошлого года, жить в ней даже бесплатно желающих практически не наблюдалось. Вот только данный объект, считался в рамках «Большой игры» частным и имел своего хозяина. Некого Семикурова, которому в этом районе, принадлежало ещё несколько зданий.
Понятное дело, что студента, бизнес которого строился на сдаче в аренду жилых площадей другим учащимся, категорически не устраивало убыточная собственность. Так что он успешно сдав несколько профильных экзаменов, получил право оформить документы на снос «плохой общаги».
Ректорат,
В общем, и здесь мы пролетели. Так что, погрузившись в машину, я повёз всю честную компанию в Строгино, а конкретно в лесопарк Троице-Лыково, где в прошлом году маньяк совершил несколько нападений на женщин и девушек.
Найти нужные нам места преступлений, оказалось довольно сложно. Особенно потому, что, несмотря на мой статус машину в зелёную зону не пропустили. Однако мы справились, благо нужные координаты имелись у меня в ПМК, а у Вальки оказалось совершенно феноменальное для городского жителя, чувство ориентации в лесной местности. Впрочем навигаторы на девайсах и планшетах стояли практически у всех и не промахнулись бы мы в любом случае, роль же моего приятеля в итоге сводилась к тому, чтобы провести не имеющих воинских навыков девчонок по парку так, чтобы они не особо запачкали ножки.
Впрочем, лесопарк этот был не такой уж и большой. После минут двадцати блужданий меж деревьев, продираясь сквозь кусты, а так же форсируя овраги, и мы оказались на небольшой полянке. Той самой, на которой в прошлом году неизвестный напал на гулявшую здесь девушку. Вот только… как и у следователей, у меня возникли большие сомнения в том, что она здесь, в чащобе именно что просто «гуляла».
Что собственно подтвердила и моя сестра, которой я опять опустил ладонь на макушку. Как показали эксперименты, мне главное было вкачивать сансару в её черепушку, а что уж там на самом деле работало: какая из чакр, или пружинка удерживающая у женщины уши — не суть важно. Главное что театр туманных образов запустился, а вот дальнейший сестрёнкин рассказ — заставил меня нахмуриться. Образы на этом месте Анька видела по её словам более чёткими нежели ранее, а потому могла различить кое какие детали.
Так она утверждала, что «вонзил в грудь что-то вроде кривого ножа» девушке, а точнее молодой женщине, мужчина, пришедший с ней на эту поляну со стороны дороги. А затем, он словно бы растаял в воздухе, уступив место другой фигуре, которая подойдя со спины, словно бы обняла подрагивающее тело.
Собственно, по словам Ани, «первый» появился ещё только раз, в похожей ситуации, которую мы, точнее она, чуть позже наблюдали уже в одном из жилых микрорайонов. Вот только там, приведя и убив жертву, он не исчез, а некоторое время стоял рядом, по словам сестры, то ли просто кивая своей дымной головой, то ли что-то объясняя вновь так же обнявшему девушку «второму».
В остальных
Другое дело, что мне уже после посещения третьего места преступления, было не очень понятно, как нам вообще может. Да — Аня там что-то видела, и подробно, как могла, описывала нам происходящее. Вот только единственное что мы узнали нового, так это то, что иногда убийца несколько раз делал своё чёрное дело вместе с неким компаньоном.
И всё! Образы, видимые сестрой оставались совершенно нечёткими, да и из деталей Аня упоминала разве что нож, которым совершались некоторые убийства. Причём исключительно тех жертв, которые позже были найдены обескровленными. В других же случаях он иногда тоже использовался, но уже для нанесения резаных ран, но иногда маньяк словно бы сходил с ума и начинал в буквальном смысле рвать своих жертв руками, хотя Софья, например, выдвинула предположение о том, что у убийцы имелись перчатки с накладными когтями.
В общем, всё это конечно было хорошо и если бы не повод — то даже занимательно, но практически бесполезно. «Практически», по той самой причине, что в доступных мне через КБК материалах дела, отсутствовало заключение патологоанатома проводившего вскрытие жертв «Строгинского упыря». Да даже если бы они там и были — то вряд ли с моим уровнем знаний в данной области, я много бы понял, продираясь через все эти медицинские термины.
Имелась правда ещё и выписка, из первичного обследования судмедэкспертами прямо на месте преступления, в которой, утверждалось, что обескровленные, умирали именно от кровопотери. И только потом, им наносился удар по сердцу колюще-режущим предметом. Аня же утверждала, что всё было наоборот, а так как знать о подобном она заранее не могла, приходилось принимать её слова на веру.
В то же время, как я размышлял, подрабатывая батарейкой для сестры, Софья яростно стенографировала на своём планшете то, о чём рассказывала Анька. Задавала дополнительные вопросы и уточняла какие-то детали. Валька, скучая бродил неподалёку, периодически осматриваясь и зевая.
— Это он! — неожиданно захлопнув защитную крышку экрана, громко заявила наша журналистка глядя на меня сверкающими от энтузиазма глазами.
— Кто «он»? — уточнил я. — Ленинградский почтальон?
— Э-э-э… А! Шутку поняла, — серьёзно кивнула Софья и пояснила удивлённо хлопающей глазами Ане. — Это из детского стихотворения Маршака «Почта»: «Кто стучится в дверь ко мне, с толстой сумкой на ремне, с цифрой 5 на медной бляшке, в синей форменной фуражке? Это он! Это он! Ленинградский почтальон!» Вы вроде к школе должны были проходить…
— Я не очень литературу люблю… любила, — покраснев потупилась сестра.
— Но в любом случае — я не про него! Точнее, про «Него»! Про «Душегуба из Ховрина!» — продолжила журналистка. — Я абсолютно уверена в том, что моя теория верна!
— Эм… — я нахмурился и переглянулся с подошедшим к нам Валькой. — А… как бы ничего, что Аня описывала маньяка, как довольно молодого парня, спортивного телосложения.
— С молодым ты махнул, конечно, — фыркнула старшекурсница, вновб открывая экран своего планшета. — Она всего лишь сказала, что он «кажется» ей молодже своего подельника. Впрочем, я сейчас говорила собственно и не о нём.