"В алмазную пыль..."
Шрифт:
"Занятно!" — подумал Шалимов, и налил Ирине «Амаретто».
— А вы надолго к нам, Михаил Иванович? — спросила Ирина.
— Ир, когда меня называют по имени отчеству молодые девушки, я чувствую себя не то, что старым, скорее даже мёртвым. Буд-то лежу в гробу, а надо мной читают некролог. Так что давайте только по именам. Хорошо, Ирина Анатольевна?
Девушка закатилась своим, так волнующим Шалимова, грудным смехом, потом согласно кивнула головой.
— Ладно, уговорили!
К концу вечера настроение поднялось и у
7. БОЛЬШОЙ АКВАРИУМ
Заведение Долгуши они покинули в первом часу ночи, прихватив с собой недопитую бутылку «Амаретто», коробку конфет, и полную бутылку так понравившегося Ирине «Мартини». Перед уходом Михаил снова начал нервничать. За полчаса до них из ресторана шумно отбыл Лалёк со всей компанией. Шалимов по-прежнему ожидал от этой шайки какой-нибудь подлянки, и откровенно побаивался ночных, пустынных улиц Ангарки.
Впрочем, запланированную подлость Шалимов обнаружил, ещё даже не выходя из здания ресторана. Принимая от гардеробщика одежду, Михаил обратил внимание, что тот как-то отводит глаза в сторону. Пошарив по карманам, журналист обнаружил всю мелочёвку на местах, и лишь принимая свою трость, догадался, в чём дело. Провернув ручку, он разъединил палку и убедился, что лезвие стилета обломано под самый корень.
— С-сучары! — в сердцах бросил Шалимов, и, двинулся к выходу, не обратив никакого внимания на оправдательные жесты швейцара.
Выйдя на крыльцо вслед за безмятежной Ириной, Михаил нервно огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не увидел. Не торопясь, они двинулись по пустым, тёмным улицам. До идиотизма счастливая Ирка то принималась петь, то выдавала какие то танцевальные «па», порхая вокруг журналиста как бабочка вокруг светильника. При этом она непрерывно тарахтела языком как работающий вечный двигатель. А Михаил, как назло, никак не мог отделаться от ощущения опасности. Один раз он, было, уже решил, что вот оно, свершилось. Две импортных машины с дурным рёвом форсированных двигателей выскочили из-за угла, причём у приземистой «Тойеты» горела только одна фара.
"Ну, всё, амбец тебе, Шалимов", — решил журналист, украдкой посматривая на высокий забор частного дома, мимо которого они как раз проходили. Но к его удивлению обе машины промчались мимо, даже не притормозив.
"Наверное, будут ждать у Иркиного дома", — решил Михаил, старательно делая вид, будто, слушает трёп своей спутницы.
К его удивлению ни у дома, ни в подъезде они никого не встретили. Единственный, кто поджидал их у двери, был большой чёрный кот с белой грудью.
— Ну, нагулялся, бандит, — приветствовала его Ирина, открывая дверь и пропуская в квартиру
"Странно, как это они меня отпустили, " — думал Михаил, снимая куртку. Вдоволь поразмыслить ему над этой загадкой Ирина не дала. Еле дождавшись пока столичный гость снимет верхнюю одежду она с энергией небольшого бульдозера прижала его к стене, и, повиснув на шее Михаила, запечатала губы Шалимова отчаянным поцелуем.
"А в этом она свою тётку перещеголяла. Та целоваться не умела совсем", — подумал журналист, наконец-то нашедший некоторое отличие между родственниками. Это была последняя его трезвая мысль в эту ночь…
В восьмом часу утра их разбудил сильный стук в дверь.
— Кто там! — крикнула хозяйка, не вставая с постели, благо однокомнатная квартира и небольшая прихожая позволяли ей это делать, даже не повышая голоса.
— Ирина, отдавай нам столичного гостя! — донеслось из-за двери.
— Кто это ещё там? — недовольно пробормотала хозяйка, нехотя встала и, накинув на голое тело халатик, подошла к двери. Заглянув в дверной глазок, она, к удивлению сонного Михаила, без дальнейших расспросов открыла дверь.
— Привет! — пробасил удивительно знакомый голос. — Где Мишка, спит, поди, ещё?
— Нормальные люди по субботам спят до обеда, — буркнула Ирина, отступая на кухню. Лишь теперь Шалимов рассмотрел раннего гостя. К удивлению Михаила это оказался Семён Бабич.
— Вставай, соня! — не заходя в комнату, обратился к нему майор. — Пора ехать.
Одет он был по-походному: в полушубке защитных цветов, в таких же брюках, в высоких полусапожках на шнуровке.
— Куда ехать? — пробормотал Михаил, страстно желая только одного — снова провалиться в мягкую перину сна. — Зачем?
— Здрасте! — осуждающе качнул сивой головой майор, и вытащил из кармана чётки. — Договорились же сегодня ехать на охоту. Я специально для тебя ещё на день отгул выхлопотал.
— К чертям охоту, — пробормотал Михаил, переворачиваясь лицом вниз и пытаясь вернуться в свою сонную нирвану. Бабич с душой выругался и, пройдя в комнату, сорвал с журналиста одеяло. Вид голой задницы столичной знаменитости весьма позабавил его, Семён не удержался и сочно шлёпнул по ней своей лопатообразной ладонью. Шалимов подпрыгнул на постели и разразился гневной тирадой.
— Нет, Сёма, ты совсем охренел!?
— Зато ты сразу проснулся.
— Ты! Ты типичный мент!
— Я и есть мент.
— Ты! Врываешься в суверенное жилище, производишь противоправное действие, и после этого они ещё хотят, чтобы вас любили! Не за что!
— Да от вас, журналюг, слова доброго не дождёшься! Охраняй их, защищай, а они же потом нас же и обсерут! — парировал Семён, и кинул рядом с кроватью объёмный рюкзак. — Одевайся!
— Это что такое? — удивился Михаил, и, развязав верёвки рюкзака, обнаружил полную охотничью экипировку, точно такую же, как и у Бабича.