"В алмазную пыль..."
Шрифт:
— Ирин! — крикнул в сторону кухни майор. — Сообрази нам кофейку!
— Уже чайник поставила, — донеслось в ответ.
— Молодец!
Михаил, не торопясь, выкладывал на пол походные шмотки, с сомнением разглядывая новое приобретение.
— Не сомневайся, всё по тебе будет, — усмехнулся Семён.
Как ни странно, но вся амуниция действительно пришлась журналисту в самый раз. Михаил уже натягивал штаны, когда Ирина внесла в комнату поднос с кофейником и бутербродами. Большинство из них бесцеремонно срубал сам майор милиции,
— Давай-давай, нам ещё ехать двести километров! — подбодрил он метавшегося между ванной и туалетом Шалимова.
— Чего так далеко- то? — удивился Михаил. Тайга начиналась в ста метрах за околицей Ангарки.
— Зато увидишь самые красивые места Сибири и ещё не пуганных зверей. Ты когда последний раз на рыбалке был?
Михаил напрягся, но всё-таки вспомнил.
— Лет пять назад. На Кавказе. В Чечне.
— Ну вот, а тут есть возможность сходить на тайменя, харюзу потаскать.
— Может, рюмку? — предложила Ирина.
— А есть?
— Конечно.
— Давай.
Бабич не торопясь вылил в глотку стакан «Мартини».
— Ах, хорошо! «Мартини» — это вещь.
— Ты с шофёром что ли? — спросил Михаил, наблюдая за этой процедурой и, обжигая свои губы, горячим кофе.
— Нет, вдвоём поедем.
— И не боишься гаишников, — Шалимов кивнул на пустой фужер.
— Нет, — усмехнулся тот, — пусть меня боятся.
— Вот, всегда вы так! Ментяры! Сами хлещут, а другим и стакан пива нельзя за рулём выпить! — прорвало Михаила давно наболевшее.
— "То, что положено Юпитеру, то не положено быку", — процитировал майор, вызывающе вертя перед носом Михаила своими антикварными чётки. — Поехали.
Пока Шалимов зашнуровывал ботинки и надевал полушубок, между хозяйкой дома и незваным гостем произошёл заинтересовавший Михаила разговор.
— Как у тёти Люды здоровье? — спросила Ирина.
— Ничего, позавчера первый день как на работу вышла.
— Привет передавайте ей.
— Ладно, — улыбнулся Семён, и, оглядев с головы до ног журналиста, удовлетворённо кивнул головой.
— Годится. Поехали! Ирин, пусть вещи его пока у тебя побудут.
— Хорошо.
Они уже спустились на один лестничный пролёт, когда Иринка выскочила на площадку с тростью Михаила в руках.
— Миш, — закричала она. — Палку то возьми!
Шалимов только отмахнулся.
— Пусть у тебя лежит, не нужна она мне уже.
Эта сцена напомнила журналисту о не очень приятных моментах вчерашнего вечера. Уже усевшись в служебный «Уазик» он обратился с претензиями к Семёну.
— Слушай, а какого хрена ты обещал избавить меня от Лалька, а он со всей своей бандой преспокойно бухает в ресторане? Я думал, что они меня вчера живым оттуда не выпустят.
— Ну, а ты чего хочешь? Ты же знаешь нашу прокуратуру! Они бы и Гитлера оправдали за недостатком улик. Семёнова просто взяла у него подписку о невыезде, — развёл
— Ну и что ж мне теперь делать? Сидеть у Иринки и не высовываться? Она меня тогда точно до смерти замучит. Выходит что так смерть, что этак.
— Зассал? Но тебя ведь ни кто вчера не тронул? — засмеялся майор.
— Ну и что?
— Вот видишь. Это я с ним провёл разъяснительную работу. Так что спокойно можешь крутить роман хоть с бывшей женой Лалька, хоть с нынешней, Наташкой. Тебя никто не тронет.
— Кстати, ты то откуда знаешь Ирку?
— Её мать троюродная сестра моей жены. Так что мы даже немного родственники.
— А, ну да! Я ж забыл, это же Ангарка! Восемнадцатая вода на Пепси-коле, ближе родства нет. И вообще, как ты меня нашёл?!
Бабич откровенно, в голос заржал.
— Милый, ты забыл Ангарку. Это же большой аквариум, и ты в нём сейчас самый большой карась. Ты ещё в ресторане сидел, а полгорода знали, что Ирка Домбровская, в замужестве Авдонкина, закадрила самого Шалимова.
Журналист обескуражено покачал головой.
— Да, я, признаться, отвык от этой провинциальной специфики. В Москве, помнится лет пять назад, промелькнул такой случай, не помнишь? Один ара завёл две семьи на разных концах города. Всё по закону, под роспись…
— Как это под роспись? — не понял майор.
— Ну, он просто завёл два паспорта на своё имя. Лет семь так жил, детей наплодил штук пять в обоих семьях. Всё он якобы по командировкам ездил. Месяц там жил, месяц здесь. Случайно все обнаружилось — паспорта перепутал при прописке, не тот дал одной из жен.
Монотонная дорога быстро сморила журналиста, и он проснулся лишь когда первые колдобины просёлочной дороги начали раскачивать машину, мотая тело Михаила из стороны в сторону, и норовя при этом посильней ударить его головой о дверь. Со вздохом расставшись со сном, Шалимов осмотрелся по сторонам и спросил:
– Долго ещё трюхать?
— Нет, километров двадцать.
Эти двадцать километров стоили всего предыдущего пути. Два раза застревал даже полноприводной «Уазик», и Шалимову с проклятьями приходилось покидать кабину и по колено в грязи выталкивать её из лужи.
— Ты вот это называешь полнокровным отдыхом? — Саркастично спросил он своего «Сусанина», вытирая с лица попавшую из под буксующего колеса грязь.
— А чем тебе не нравится? — ухмыльнулся тот, выглядывая из кабины. — Романтика.
Конечной целью столь долгого пути оказался лесничий кордон, уютно притулившийся на склоне одной из сопок. Встречал их невысокий, полностью седой старик, явно обрадовавшийся приезду гостей. После короткого приветствия и знакомства майор достал из машины и отдал леснику пятилитровую канистру. Михаил не сомневался, что в ней находился не бензин и не ацетон, а знаменитый на всю Сибирь своим качеством и степенью очистки спирт Ангарки.