В Беловежской пуще

Омильянович Александр

Наконец Штангер увидел красные огоньки шлагбаума и полоску света из приоткрытой двери караульной будки.

– Газу! Газу!
– торопил он немца, и тот выжимал из мотора все, что можно.

Постовые заметили мчавшуюся автомашину. Вспыхнуло световое табло "Стой!". Фигурка солдата в каске отделилась от караульной будки. Мигая красным фонариком, постовой выбежал на середину шоссе.

– Жми! Газу! Не обращай на него внимания!
– кричал Штангер водителю.

Рев мотора заглушил отчаянный крик солдата, выбежавшего на шоссе. Видимо, в последнюю минуту

постовой вонял, что автомашина не остановится, хотел отскочить, но было поздно. Глухой удар бампера - и немец исчез под колесами. От сильного удара шлагбаум сломался, как спичка. Машину с разбитой фарой и помятым крылом чуть было не забросило в кювет. Она слегка задела бортом дерево, но в последнее мгновение водитель успел выровнять ее, прибавил газу, и она вновь помчалась вперед.

Рев мотора заглушал раздававшиеся им вслед выстрелы. Увидев, как немец пригнул голову почти к самому рулю, Штангер машинально тоже вобрал голову в плечи. Первая пуля вонзилась в доски кузова. Вторая, рикошетом от железа, чиркнула по шасси.

– Стараются бить по колесам, сволочи, - прошипел Штангер.

– Что?
– переспросил немец.

– Прибавь газу!
– добавил разведчик более миролюбивым тоном. Он почувствовал себя чем-то связанным с этим солдатом: оба они стремились избежать смерти, только каждый вкладывал в это свой смысл.

Штангер взглянул на немца. В тусклом свете щитка приборов он увидел руки, судорожно сжимавшие руль, грязно-серый мундир солдата вермахта, каску в форме горшка на голове и стекавшие из-под нее - он заметил это лишь теперь - по лбу и одутловатому лицу струйки пота.

– Боишься?
– спросил Штангер, не меняя позы и не отводя "шмайсера" от бока немца.

– Да, "герр...

Машина продолжала мчаться. "Пока мне удалось уйти от них целым и невредимым, однако наверняка уже трезвонят телефоны, организована погоня. Как только достигнем леса, сверну на какую-нибудь проселочную дорогу, чтобы удалиться подальше от шоссе..." - размышлял Штангер.

– Мотоцикл сзади...
– испуганно прошептал немец. Штангер этого не заметил, а водитель увидел огонек одинокой фары в боковом зеркальце.

Штангер приподнялся на сиденье и посмотрел в небольшое окошечко в задней стенке кабины. Вдали за ними действительно мчался мотоциклист. Незатемненная фара отбрасывала длинную полосу света на шоссе и придорожные кусты. Штангер покосился на спидометр - восемьдесят километров. Значит, мотоцикл их скоро догонит,

– Далеко до леса?
– спросил он немца,

– Километров десять.

– Догонят нас?

– Это мощный мотоцикл.

– Как тебя зовут?

– Гельмут.

– Послушай, Гельмут, если удерешь от них - будешь жить!

– О, герр...

– Молчи и жми на всю катушку!

Штангер взял винтовку немца, вынул затвор и засунул его в карман комбинезона. Затем снова прильнул к окошку. Мотоцикл, настойчиво сигналя, явно настигал их.

– Вот, дураки, хотят, чтобы мы остановились!

Штангер на глаз прикинул расстояние. Еще далеко... Цель небольшая и подвижная... Да и машину сильно трясло:

можно промахнуться. В этот момент в доски кузова и в шасси ударила очередь. "Из автомата стреляют, - констатировал он.
– Значит, долетают. Они в лучшем положении: цель больше, поэтому легче попасть".

Он встал коленями на сиденье, прикладом разбил стекло, высунул ствол "шмайсера" в окошко. Долго ловил прицелом слабо дрожащий свет мотоцикла, потом нажал на спусковой крючок - раз, другой, третий. По стеклу и потолку кабины забарабанили пустые гильзы. Запахло порохом.

– Промазал... Промазал!
– огорченно воскликнул Штангер и выхватил из "шмайсера" пустой магазин.
– Сбавь скорость!
– крикнул он немцу и еще раз прицелился.

– Есть! Попал! Наконец-то!

Луч фары мотоцикла описал дугу и погас слева в кювете.

– Хорошо, Гельмут!
– Штангер похлопал немца по плечу.
– Жми дальше!

На горизонте показалась темная полоса леса. Небо начинало светлеть, приближался рассвет. Толкко теперь Штангер смог взглянуть на часы. Было половина третьего. Ужасно хотелось пить и курить, но он тут же отогнал от себя эти мысли. Первая схватка с врагом еще не закончилась.

Разведчик опустил боковое стекло. Свежий порыв ветра ударил в лицо. Штангер всей грудью вдохнул запахи леса и прохладу летнего утра.

Наконец въехали в лес. Здесь было еще темно, над землей поднимался туман. Штангер решил расстаться с немцем.

– Ты принимал участие в облаве?
– спросил он его,

– Так точно!

– На кого?

– Наша зенитная артиллерия и ночные истребители сбили три русских самолета. Несколько летчиков выбросились на парашютах. Нам было приказано схватить их...

– Останови машину!

Немец резко затормозил. Штангер ощупал его карманы.

– Вылезай! Скорее! Чего ждешь?
– крикнул он и, видя, что тот медлит, подтолкнул водителя стволом автомата.

– Герр летчик, не убивайте... У меня жена и дети...

– Мы в спину не стрелнем. Я дарю тебе жизнь, но не дай нам бог встретиться так еще раз... А теперь беги отсюда!

– Спасибо, герр...

– И вот еще что. Тебя теперь все равно расстреляют. Гестапо... Наверняка... Подумай и уходи лучше к партизанам. В пущу. Там тебе не придется их долго искать...

Немец выскочил из кабины.

– А если вернешься в город, то расскажи все, как было. Я не летчик. Я партизан. Приходил за продуктами, попал случайно в облаву. Остальное ты видел.

Штангер захлопнул дверцу, включил скорость и нажал на акселератор. Некоторое время он еще видел в боковом зеркальце стоявшего посреди шоссе немца.

Проехав с километр, Штангер заметил за крутым поворотом уходившую в лес проселочную дорогу и свернул на нее. Дорога оказалась вся в выбоинах.

"Если нарвусь на партизанскую засаду, некогда будет доказывать, кто я...
– думал он про себя, - Надо же, спастись на парашюте, выпрыснув из сбитого немцами самолета, не сломать шеи, повиснув на дереве, вырваться из облавы и вдруг погибнуть от пуль своих..."