В гости по ночам...

Жукова-Гладкова Мария

– А его случайно не могли принять за исчезнувшего Станковича? – спросил следователь.

– Ничего общего, – сказала Юлия Карловна. – Станкович – крупный мужчина и моложе Владимира Викторовича лет на десять. Совершенно разные черты лица. Совершенно разный типаж. Разные фигуры, рост. Их невозможно перепутать.

– Но человек, попавший в эту квартиру, мог решить, что раз Владимир Викторович находится здесь, то является подельником Станковича, собравшего деньги у немалого количества обеспеченных граждан, – заметил следователь.

Жильцы

коммуналки переглянулись.

– Была открыта дверь черного хода, – напомнил Вася.

– Значит, или с третьего этажа, или Леонид Саркисович, или члены его клуба, – объявила Екатерина Афанасьевна. – Я склоняюсь к последнему.

Милиции быстро объяснили, кто где проживает.

– Владимир Викторович был с кем-то из них знаком лично? – спросили у жильцов коммуналки. – Он мог иметь среди них врагов?

Жильцы коммуналки переглянулись.

– Он был совершенно безобидным человеком, – сказала Ольга. – Я не уверена, что он был знаком с жильцами других этажей, но они его видели, как видели всех нас. Визуально я знаю всех, но по имени и отчеству знаю только Леонида Саркисовича. И еще американца.

– Жильцы нашего дома точно не могли перепутать его со Станковичем, – сказал Святослав.

– Это мерзавцы с первого этажа. Слушайте, а их отпустили после рейда ОМОНа или нет? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

Местная милиция про большой рейд не знала. С интересом выслушав рассказ, мужики стали кому-то звонить и вскоре выяснили, что отпустили всех. Люди оказались очень обеспеченными и влиятельными, тут же примчались все самые дорогие адвокаты города и добились быстрого освобождения своих клиентов.

– В клубе-то что нашли? – с горящими глазами спросила Екатерина Афанасьевна. – Следы разврата были? Или наркотики?

– Нашли штук двадцать вспоротых плюшевых медведей. Пустых. Собачки на них никак не отреагировали.

– Что?! – спросили хором жильцы коммуналки.

– Выкурили, что ли, уже все? Или вынюхали? – спросила Юлия Карловна.

– Собаки никаких следов наркотиков не определили. Вам же сказали! И, наверное, еще и экспертиза была.

– А зачем они медведей-то вспарывали?! – воскликнула Ольга. – Им что, совсем делать нечего?

– Сказали, что у них был конкурс, но категорически отказались объяснять какой.

Игорь Петрович напомнил, как члены клуба приходили в клуб со своими домашними животными. Правда, и уходили с ними. Вроде животные остались живы, хотя жильцы коммуналки их не пересчитывали. Крокодильчик на поводке точно проходил и в одну, и в другую сторону.

– Оснований для дальнейшего задержания не было никаких, – печально сообщили представители органов, явно испытывавшие к подобным типам классовую ненависть, как и жильцы коммуналок.

– То есть вообще ничего подозрительного не нашли? – опечалилась Екатерина Афанасьевна.

– Ничего криминального, – ответили ей. – Но подобный клуб любому нормальному человеку покажется

подозрительным. И как вы-то еще не выяснили, что там на самом деле происходит?

Следователь с укором посмотрел на бабку-общественницу.

– Но ведь сигнал к вам поступил? – уточнила та.

Мужчины из органов кивнули и высказали предположение, что человек, звонивший с сообщением о партии наркотиков, вероятно, видел партию медведей, ну и сделал соответствующие выводы. Зачем взрослым мужикам плюшевые медведи?

– Они все одинаковые были? – спросила Ольга.

Мужчины из органов кивнули.

– И одинаково вспоротые, – сообщили жильцам коммуналки. – Но если бы в них на самом деле лежали наркотики, запах бы остался. Что-то бы осталось!

– И где сейчас эти медведи? – поинтересовалась Юлия Карловна.

– В прокуратуре, в комнате с вещдоками.

– Отправили бы вы их в какой-нибудь детский дом, – сказала Ольга.

– Вы должны взять этот клуб под контроль! – заявила Екатерина Афанасьевна представителям органов. – Я сама, конечно, ими тоже плотно займусь…

– Что они собираются делать дальше? – поинтересовался Игорь Петрович. – В смысле члены клуба.

Сотрудники органов пожали плечами.

– Я после того рейда не видел, чтобы кто-то в клуб приходил, – признался Святослав. – Никакие дорогие машины не приезжают, не паркуются, никакие холеные мужики в дорогих костюмах и пальто в наш подъезд не заходят…

– Вообще они не каждый день собирались, – заметила Ольга. – Никогда каждый день не собирались.

– И почему-то встречались в будни, а не в пятницу, субботу и воскресенье, – добавила Юлия Карловна.

– Ну, это понятно, – сказал следователь. – Выходные проводят с семьей. А с понедельника по четверг – встречи с любовницами, походы в стриптиз и, вероятно, в клубы по интересам.

– В стриптиз в будни? – воскликнула Екатерина Афанасьевна.

– Там разная публика в будни и в выходные, причем как в женском, так и в мужском.

Екатерина Афанасьевна с большим интересом посмотрела на представителей органов. А что бы было, если бы она решилась сходить на стриптиз?

Один из представителей органов тем временем прогулялся по лестнице вниз, вернулся обратно и подтвердил, что с улицы на черную лестницу проникнуть нельзя.

– Потрясите Леонида Саркисовича, – сказала Екатерина Афанасьевна. – Он, конечно, не сам убивал. Это кто-то из его клуба. Спросите, кто приходил.

– У них вполне могут работать камеры видеонаблюдения, – заметил один из членов бригады. – Только интересно, сколько хранятся записи?

Вскоре жильцов коммунальной квартиры отпустили, тело Владимира Викторовича увезли. Жильцы сказали, что будут хоронить его вскладчину. Родственников у Владимира Викторовича не было.

– Так, комната у него приватизирована? – вдруг спросил Игорь Петрович, разливая по рюмкам водку, чтобы помянуть соседа.