В гости по ночам...
Шрифт:
Ольга поняла, что делать это никто не будет. Ну если только Леонид Саркисович что-нибудь придумает. Пусть бы члены его детективного клуба попытались решить задачку! Хотя пятница, а они по пятницам и выходным не собираются.
– Ой, да, Ольга Петровна! – воскликнул Рыжиков, когда она уже встала, чтобы идти домой.
Ольга вопросительно посмотрела на капитана.
– Вам медведь случайно не нужен?
– Какой медведь? – не поняла Ольга и почему-то вспомнила американца, который интересовался, где русские пляшут с ними вприсядку.
– Плюшевый. Только вспоротый, – ответил Рыжиков. – Их нам отдали, чтобы мы вернули вашим соседям. В клуб у вас
Ольга рассмеялась, но медведя взяла. Просто хотелось на него посмотреть и подумать, зачем игрушку вспарывали. И вообще… Может, если она начнет игрушки собирать, то и мечта о ребенке сбудется? Наконец она распрощалась с участковым и отправилась домой.
Глава 20
Народ перед домом по большей части рассосался. Мужики, вероятно, пошли за добавкой, так как выпили все прихваченные с собой горячительные напитки. Бабки пошли смотреть какой-нибудь сериал, правда, на углу болталась компания мальчишек, но Ольга не могла сказать, те же это были мальчишки или другие. Воя больше не слышалось, как и стука.
Перед закрытой дверью четвертого этажа, на широком подоконнике у окна сидела усталая женщина примерно Ольгиного возраста. На полу перед ней стояла спортивная сумка, на коленях она держала небольшую сумочку. Одета женщина была в джинсы и кожаную куртку явно турецкого производства. Однозначно не бомжиха, но и в бутики не заходит. Обычная русская женщина, затюканная семьей и работой. Не красавица, но и не страшила. Конечно, если бы она сходила в косметический салон и спа-центр, и ее лицо и тело целый день ублажали и приводили в порядок… Потом наложить профессиональный макияж, подобрать фирменную одежду… Да в таком случае и Ольга бы могла в фотомодели податься! Проблема в том, что у большинства русских женщин на все это нет ни времени, ни денег. И не привыкли они себя так ублажать.
При виде Ольги женщина соскочила с подоконника.
– Здравствуйте! – сказала она.
Ольга поздоровалась в ответ.
– Вы здесь живете?
– На последнем этаже, – сказала Ольга. – А здесь никто не живет.
Женщина бросила удивленный взгляд на квартиру, потом спросила, почему у них на третьем этаже находятся квартиры под номерами два и пять, а на четвертом – три. Ольга не стала объяснять, что в старых домах Петербурга странная нумерация не редкость, в особенности в новые времена, после того, как из коммуналок стали делать отдельные квартиры и самым странном образом квартиры делить. Стало больше квартир, у одних получился вход с парадной лестницы, у других – с черной, кто-то устанавливал новые двери, кому-то выделяли часть коридора для прохода к квартире. У кого-то кухня получилась в коридоре, то есть получилась квартира без кухни, с установленной в коридоре газовой плитой. К кому-то в доме с газовыми плитами оказалось невозможно провести газ, и людям пришлось менять проводку и пользоваться только электроприборами. У многих газовые колонки, у других – электрические водогреи, потому что лишнюю трубу горячего водоснабжения не соглашались тянуть почти никогда. Да и жильцам дешевле поставить водогрей, чем оплачивать лишнюю
Ольга пояснила, что у них в доме одну квартиру разделили на две, но менять нумерацию во всех квартирах не стали.
– А я-то думаю, что, может, ошиблась… – задумчиво произнесла женщина.
– Кого вы ищите? Хозяйка в больнице. Я вообще-то вечером к ней собиралась, могу что-то передать.
– На сохранении? – спросила женщина.
Ольга моргнула. Нина Георгиевна уже давно вышла из детородного возраста. Теперь, правда, медицинская наука шагнула так далеко, что и в семьдесят лет можно стать матерью, но Нина Георгиевна этого делать явно не собиралась и в любом случае лежала в кардиологии, о чем Ольга и сообщила женщине.
– Сердце? У такой молодой?
Потом до Ольги дошло, что женщина может иметь в виду совсем не Нину Георгиевну. Но тогда кого же? Вариантов было, по меньшей мере, два.
Оказалось, что женщина имела в виду Наташу Станкович. Только не знала, что она Станкович. Она считала, что Наташа – Угрюмова, если взяла фамилию мужа.
Ольга моргнула, пытаясь связать только что полученную информацию с уже имеющейся.
Значит, погибший у их дома мужчина все-таки был пирамидостроителем Павлом Угрюмовым? Но почему его не опознали две бывшие жены? Они не могли договориться между собой!
И у него тоже жена Наташа, как у Станковича? И Павел Угрюмов собирался сюда вселяться вместе с женой? А Станковичи и планировали съехать тогда, когда съехали? И брат Наташи Станкович просто не стал никого посвящать в их планы?
Ольга пригласила женщину, представившуюся Александрой, к ним в квартиру.
– Хоть чаем вас напою. Вы же с дороги?
– Ой, спасибо! – искренне обрадовалась женщина.
На кухне опять смотрели футбол, но при появлении гостьи сделали звук потише и стали внимать рассказу. Происходящее в доме занимало не меньше, чем матч Бундеслиги, который шел в этот момент.
– Ой, а почему у немцев на футболках написано «Газпром»? – спросила Александра. – Латиницей, но все равно же «Газпром»! Это же немецкая команда? Немецкий чемпионат? Я правильно поняла?
– Правильно, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Но вот то, что те деньги, которые мы за газ платим, идут на спонсорство немецкой команды, по-моему, неправильно.
– Вот эта самая команда «Шальке» прошлым летом провела самую мощную в Германии и в своей истории трансферную кампанию, – пояснил Игорь Петрович. – Никому в голову не могло прийти, что легенда мадридского «Реала» Рауль переберется в «Шальке». Хурадо из «Атлетико», прощаясь с болельщиками, просил его понять: таких денег ему никто, нигде и никогда не заплатит. Я ничего не имею против Хурадо, Хунтелара и Мертезакера, которые тоже перебрались в «Шальке», я с огромным уважением отношусь к Раулю, но я не понимаю, почему граждане России должны принудительно вносить вклад в их благосостояние.
– И «Зенит» давно пора на самоокупаемость переводить, – вставил Святослав. – Сколько наиграли – столько получили. И все граждане России вполне могли бы не платить за газ. Хватило бы Газпрому отчислений зарубежных потребителей. Но разве у нас на это пойдут?
– Вы за «Зенит» болеете? – спросила гостья.
– Принципиально не болеем, – ответили ей жильцы коммунальной квартиры. – Почему мы должны его содержать? Почему болельщики московского «Спартака» должны его содержать? Почему жители Владивостока или Новосибирска должны это делать? Вот поэтому и не смотрим и не болеем. И нас таких много.