В конце пути (сборник)
Шрифт:
— Нет уже почти этого запаса, — подал угрюмую реплику Степан.
— Как так нет? Ты что, выпил его, что ли, пережиток капитализма? спросил Федя Артюхов.
— Я им протирал крылья... Кто знал, что он понадобится.
Вот-те на! Час от часу не легче. Ну и Степан!
Оставался единственный выход — вернуться на базу за новым пе-пе или, если его там, на худой конец, не окажется, — за спиртом.
До базы — десять дней карабканья по скалам и, видимо, всего несколько часов полета на крыльях. Разумеется, Степан вызвался искупить собственный грех.
— Мигом слетаю. К вечеру
— Нет Степа, — возразила Галя, — полечу я.
— Не выдумывай...
— Но ведь у тебя что-то стряслось с крыльями.
— Пустяки. Машина в порядке. Это случайность какая-то была.
— Проверим?
— Ни к чему. Времени нет.
— Нет, проверим) Прошу тебя, Степа...
Галя по обыкновению настояла на своем. Началась проверка.
На маленькой площадке среди скал они выложили полотенцами белый квадрат, который должен быть отлично виден сверху. Степан подпрыгнул, взмахнул крыльями, набрал высоту, сделал над площадкой круг, полетел вниз, к квадрату... и угодил метра на полтора мимо. Не глядя на нас, он снова бросился со скалы, проделал те же эволюции, но опять не смог точно приземлиться.
Внимательно следя за полетом, мы заметили, что крылья двигались как-то иначе, чем раньше. Не было прежней уверенности, всегда восхищавшей нас грации в их взмахах. Полет выглядел тяжелым, будто машина устала.
Все это Степан почувствовал лучше нас.
— Плохо дело, братки.
Встревоженная Галя села рядом со Степаном. Он снял крылья и внимательно разглядывал их пульт управления, где были расположены индикаторы сытости и приборы проверки рефлексов.
— Странно, сейчас как будто все нормально.
И в самом деле, машина выглядела исправной. Ритмично сокращались сердца-насосы, яркими оранжевыми пятнышками пламенели индикаторы. Все биорефлексы действовали.
— Степа, — сказала Галя, — ты срочно свяжись с клубом для консультации, а я отправлюсь на базу.
— Что-то боюсь я за тебя. Вдруг и твои крылья испортятся.
— Чудак ты. Посмотри, как я полечу!..
— Постой...
Но Галя не слушала. Она вспорхнула, сразу поднялась очень высоко и почему-то вбок, потом неловко перевернулась в воздухе и устремилась еще выше, несомая беспорядочными взмахами крыльев.
— Назад, — закричал Степан, — спускайся сейчас же!
Он лихорадочно прижал к плечам присоски крыльев, затянулся ремнями и бросился вверх.
Галю кружило, влекло выше и выше. Неровными толчками за ней гнался Степан. Странная кувыркающаяся фигурка тонула в солнечном небе. Дикие рывки крыльев неистово швыряли ее из стороны в сторону. Видимо, девушка совсем потеряла власть над машиной.
В отчаянии мы метались между скалами, до боли в глазах всматривались в небо...
Вот, кажется, подъем прекратился. Галины крылья замерли на мгновение и устремились вниз. Нет, это не снижение. Это падение! Ниже, ниже! И все быстрее! Наперерез летит Степан. Слышно, как он хрипло кричит, повторяя одни и те же слова:
— Выключи взмахи! Выключи взмахи! Выключи взмахи!
Все. Больше ничего не видно и не слышно. Оба скрылись из нашего поля зрения.
...Выйдя из оцепенения, мы кинулись к радиофонам. Лихорадочно закрутился диск
Из того, что стало известно позднее, можно было так нарисовать картину последующих событий.
Галя все-таки нажала кнопку выключателя взмахов. Видимо, это было последнее ее сознательное движение. Крылья выпрямились, замерли. Падение немного затормозилось — и подоспевший Степан успел схватить свою подругу за плечи. Ему сразу стало тяжело, потянуло вниз. Испугало то, что Галя без сознания. Скорее к опоре, к чему-то твердому под ногами! Впереди пропасть. Сзади — почти отвесная каменная стена. Чтобы не ушибить Галю. Степан, держа девушку перед собой, бросился к стене спиной — необычными попятными взмахами крыльев. И тут опять промах! Степан приблизился к стене раньше, чем ожидал. Запрокинув голову, он вдруг увидел, как половину неба загородила каменная громада. Раздался удар и — о ужас! — треск лопающихся, ломающихся крыльев...
Каким-то чудом Степан удержался на маленьком уступчике. Прижимая безжизненное тело, он инстинктивно нашел равновесие. Крылья за спиной обмякли и повисли, как мокрые тряпки. Они уже ни на что не годились. Степан одной рукой расстегнул ремни, отключил присоски испортившейся машины и проследил как она ухнула в пропасть.
Кольнула сердце вернувшаяся боязнь высоты. Только теперь, став бескрылым, Степан осознал всю опасность положения. И тут промелькнула догадка о причине несчастья: кислородное голодание! Работая, крылья задыхались. Сказалась высота. Но на Галиных крыльях от этого есть средство. Надо лишь ввести до отказа регулятор дыхания! О, если бы счастливая догадка пришла в голову раньше.
Балансируя на крошечном уступчике, Степан с великим напряжением переставил Галины крылья себе. На это ушло несколько минут.
Разыгралась нестерпимая головная боль, которая началась еще во время борьбы с уходящей из повиновения машиной. Боль, бьющая в виски, затемняющая глаза. В этом состоянии Степан начал вертеть ручки перестройки. Как хорошо, что у Гали усовершенствованная универсальная модель! Ручки подведены под новые цифры веса, нормального пульса. До отказа выдвинут регулятор дыхания. И тут Степан взглянул на индикатор сытости. Еще одна беда: индикатор был синий! Очевидно во время беспорядочного кувыркающегося полета крылья затратили уйму лишней энергии и истощили двухчасовой запас питания. Тюбик же с силовым соком остался в лагере. В нагрудном кармане торчал только шприц.
...Ноги затекают, нет сил держаться. Крошатся камни, сыплется из-под ног опора. Не переставая, бьется, не дает покоя удручающая мысль: ведь питание в машине ничтожно мало! На сколько его хватит — на минуту, на две? Если бы на десять минут! Успел бы... Очень, очень велик риск...
И прижав к себе Галю, Степан сильно оттолкнулся ногами и взмахнул крыльями. Быстрые, сильные взмахи. Выше... выше... Но тут-то она и пришла — эта жуткая электрическая дрожь сигнала "питание полностью исчерпано".