В любое время могу бросить...
Шрифт:
– Ясно. Теперь понятно. Наркоман проклятый! Он поднял шприц и положил его себе на ладонь, иглой направив на меня.
– Ты за этим сюда полез, наркота? За этим?
– Отдайте мне шприц, – выдавил я из себя. Он засмеялся, а потом сказал:
– У тебя есть то, что идет в комплекте со шприцем?
– Нет. – Я неуверенно замотал головой.
– Дурь тоже тут внизу, а? Бросил сюда,
Он снова стал искать на бетоне, и не прошло и двух секунд, как он нашел косячок.
– Ну-ну, – сказал он. – Может, в конце концов, это и не такая уж ценность. Сколько мне за это дадут? Пятерку? Десятку?
– Послушайте, – сказал я. – Отдайте это мне! Мне очень нужно, поверьте. Я.., я вам заплачу. Я.., я все сделаю, что вы скажете.
– Говоришь, тебе очень нужно, а? Так ты без этого не можешь, сынок?
– Черт, конечно же могу! – возмутился я.
– Тогда зачем тебе?
– Я просто…
– Я собираюсь разобраться с этим порошком, – сказал он. – Тогда мы с Джуни сможем сходить и посмотреть какое-нибудь шоу. Тебе понравилась Джуни, мальчик? Она сказала, что ты пялился на нее, когда она раздевалась.
– Послушайте, мистер, пожалуйста! Отдайте мне порошок, и я…
– Заткнись! – рявкнул он.
Он взял шприц и отнес его к кирпичной стене, а потом всадил иглу прямо в кирпич, согнул и перекрутил ее.
– Не надо! – умолял его я. – Не надо! Вы же… Он закончил калечить шприц, а потом швырнул его на дальнюю стену двора, и я услышал, как разбилось стекло, когда шприц ударился о кирпич.
– А теперь я это продам, – сказал он. – Ты знаешь, наркоманам это может понадобиться?
– Ах ты, негодяй! – прохрипел я. – Грязный, вонючий, гадкий сукин сын, мерза…
Тут он меня ударил ногой, и я упал на бетон, все еще обзывая его. Он прошел к двери в подвал, и на какое-то мгновение свет опять заполнил двор. А потом дверь со скрипом захлопнулась, и он ушел с моим героином, а мой шприц остался лежать во дворе, разбитый на мелкие кусочки.
Я начал плакать, а когда перестал, меня снова начало рвать, и я давился от рвотных позывов до тех пор, пока солнечный свет снова не залил двор, и именно тогда меня нашла Анни.
Чтобы
Но сейчас это не имело никакого значения. Похоже, ничего вообще уже не имеет значения. Потому что Анни держит в руке ложку, с верхом наполненную героином, а спичка под ложкой горит маленьким желтым огоньком, помогая смешивать героин с водой.
– Ты многое перенес, Джой, – сказала она.
– Неужели? – Наблюдая, как растворяется горка героина, я облизнул губы.
Она нажала на шприц, чтобы вытолкнуть воздух, а потом набрала зелье, а я смотрел, как молочного цвета вещество поднимается по размеченному шкалой стеклянному цилиндру.
– Хочешь, беби? – спросила Анни.
– Ты спрашиваешь, хочу ли я дышать?
– Парень, ты точно влип. Завяз по самые уши.
– Кто? Я? Да я могу бросить в любой момент! – сказал я.
– После всего, что тебе пришлось пережить, ты должен бы ненавидеть эту дурь. Тебе бы захотелось плевать каждый раз, как только ты ее видишь. Ты подсел на иглу, дружок.
– Только не я! – возразил я. – Я могу бросить, если будет нужно.
– Тогда почему не бросаешь?
– А чего ради? – удивился я. – Кому от этого вред? Эй, так ты дашь мне или нет?
Она принесла набранный шприц к кровати и вколола так, как только Анни умеет ввести наркотик. Она наполняла мою вену зельем до тех пор, пока у меня глаза чуть не вылезли из орбит. И я позабыл и о сломанной ноге, и о том, что произошло во дворе. Я думал только о героине, вливающемся в эти набрякшие толстые вены, и радовался, что не сижу на игле, потому что парень, который сидит на игле, просто никуда не годится.
И тогда я стал вырубаться. А потом принялся прикидывать, где раздобыть новую дозу, размышляя, созрел ли Гарри-Конь до того, чтобы пожалеть меня и опять дать героин бесплатно.