В мире звезд
Шрифт:
— Это тебе не повезло! Потому что он — Эдвард Неш, гениальный актер и красавец-мужчина, если, конечно, я ничего не перепутала, а ты — Дженнифер Кингстон и все.
— Да ты бы видела его бывшую! Она выглядит так, будто у нее в жизни нет других дел, кроме посещения салонов красоты и походов по магазинам. Она светится красотой, которая мне и не снилась. Ее хоть сейчас можно снимать на обложку «Вог» или «Космополитен». И скажи, зачем мужчине, который может спать с такими женщинами, я? Это что, какое-то извращение? Я не желаю быть чьим-то приключением на одну
— Дурочка ты! Всегда бывает первая ночь — одна. Потом — вторая, третья, двадцать восьмая... И одному Богу известно, сколько их всего отмеряно любой паре! И почему везет таким, как ты?
— Вот уж действительно — везет как утопленнику! Ты бы слышала, с какой интонацией она говорила про мое платье! Будто я его на помойке нашла!
— А он?
Дженнифер пробормотала что-то невразумительное.
— Слушай, дай мне свой диктофон! Там же есть эта запись?
— Есть. Не дам.
— Это еще почему?
— Коммерческая тайна.
Этель взяла на вооружение подушку.
— Лежит в сумке. Возьми сама, — сдалась Дженнифер.
Она боролась с желанием заткнуть уши, чтобы не слышать еще раз всего того, что говорилось за этот вечер.
— Джен, ты точно рехнулась, — простонала Этель, прослушав сцену с Энн Дейч. — А ведь производишь впечатление умной девушки... И где только твое объемное, творческое, ну хоть какое-нибудь мышление? Он же встал на твою защиту, закрыл тебя своей прекрасной, хоть и не очень мощной грудью...
— Фантазерка.
— О-о-о да! Я фантазерка, а ты прямоходящая морская свинка. Ты что, правда не понимаешь? Да какими бы холеными не были эти дамочки, вроде Дейч, характер от этого не улучшается! Она же стерва из стерв. И таких стерв вокруг него — пруд пруди. И вот встретил человек спокойную, талантливую, образованную девушку с чистейшим британским выговором, а она оказалась такой же дурой, как среднестатистическая модель!
— Ты думаешь, для него имеет значение характер?
— А ты думаешь, он неживой? Любому мужчине тепла и понимания хочется гораздо больше, чем секса с ожившей фотографией из «Плейбоя», если, конечно, у него нет фатального ощущения собственной неполноценности. Никогда об этом не думала? — едко поинтересовалась Этель.
— У меня немножко другие представления о ценностях мужчин из высшего света.
— А слово «общечеловеческие» тебе что-нибудь говорит?
— Этель, отстань, у меня есть парень, и я храню ему верность.
— Ага. У тебя хорошо получается, — съехидничала Этель. — Можешь написать книгу «Как остаться старой девой» или «Кодекс неудачника для чайников».
— Ты перегибаешь палку, — с угрозой произнесла Дженнифер.
— Правда глаза колет?
В Этель полетела подушка — настолько быстро, что она не успела среагировать и увернуться.
— Ах вот так?!
Завязалась веселая возня. Дженнифер не знала, откуда у нее на это взялись силы, но честный бой позволил ей снять напряжение, скопившееся за день. Она поделилась своими наблюдениями с Этель.
— Да, лучше этого может быть только секс... — мечтательно
— И не проси! — отрезала Дженнифер нарочито серьезным тоном.
Баталия возобновилась с привлечением тяжелой артиллерии — минеральной воды в маленьких бутылках.
— Вот и душ приняла. — Дженнифер было мокро, но удивительно уютно лежать в залитой постели.
— Ага. Спокойной ночи, — промурлыкала Этель, вытягиваясь под одеялом.
— Спокойной.
Дженнифер чувствовала себя так, будто совершила марш-бросок на десять миль по пересеченной местности. Измученное дневными похождениями тело, которое вообще-то привыкло к совершенно спокойному образу жизни, сладко ныло, расслабляясь, и очень радо было бы уснуть. Дженнифер повозилась под одеялом и свернулась клубочком на сухом пятачке. Беспокойные мысли терзали разум и не давали погрузиться в сон. Может быть, в словах Этель есть какой-то резон? И он действительно потянулся к ней, почувствовав в ней живое нежное сердце?
Но тогда это уже напоминает драму! Потому что в Англии живет парень по имени Алекс, который верит в то, что Дженнифер вернется к нему и они поженятся, поселятся на побережье и будут растить детей... Конечно, это не предел ее мечтаний, но позволить отношениям с Эдвардом развиваться — это значит предать Алекса.
И хорошо, что все так безнадежно. Как бы там ни было, Эдвард — «житель небосвода». У него своя жизнь, и она сильно отличается от того, что каждый день видит Дженнифер.
Интересная жизнь. Нужно будет написать про него хорошую статью. И на этом — все. Поставить красивую точку... Которая будет стоить целого бульварного романа.
Эдвард лежал на полу и смотрел на звезды. Все-таки это была хорошая идея — устроить зимний сад с прозрачным потолком. Пахло зеленью и душными тропическими орхидеями — из дальнего угла. Журчал искусственный ручей. В принципе Эдварду было уже все равно, искусственный он или настоящий. Полупустая бутылка виски приятно холодила руку.
Сначала Эдвард думал о том, как глупо все получилось. Потом о том, каким надо быть идиотом, чтобы пытаться поразить девушку вроде Дженнифер роскошью элитного французского ресторана. Потом — какая Энн дрянь. Потом — каким надо быть кретином, чтобы спать с такой стервой. Потом Эдвард уже ни о чем не думал.
Эдвард чувствовал, как расслабилось все тело. Давненько он такого не испытывал. На съемках он не позволял себе пить, да и вообще... А тут...
Что такого страшного произошло, что ему срочно понадобился виски? Неудачное свидание с девушкой, которую он, наверное, уже и не увидит?
Да в общем-то ничего и не произошло, просто вечер не задался.
Эдвард приложился к горлышку еще раз. Крепкий напиток обжег рот. Это ничего. Можно напиться до беспамятства и уснуть прямо здесь. А до этого считать самолеты, которые летят над головой. Они, кстати, и вправду летали, не только когда он был пьян. Но сегодня они производили на Эдварда особенно романтическое впечатление.