В мире звезд

Брантуэйт Лора

— А и правда! — бодро ответила Дженнифер в тон ему.

О Гае Франкленде ходили в редакции легенды. Дженнифер ни одну из них не воспринимала всерьез, и в то же время готова была поверить им всем сразу. Почему этот в высшей степени экстраординарный субъект избрал стезю фотографа, точнее даже фотокорреспондента, а не, скажем, художника-сюрреалиста, оставалось загадкой. Конечно, можно сослаться на то, что сюрреализм остался в далеких тридцатых, но, когда видишь Гая Франкленда, сразу становится понятно — это просто отговорки.

Но и в фотографии он находил себя.

Если делал снимки для журнала, то непременно среди развалин рухнувшего дома находил детскую игрушку, на руке дешевой проститутки — яркий пластмассовый браслет, подходящий больше девочке-подростку. А уж если он фотографировал для себя...

Он был высок, отлично сложен, с вьющимися русыми волосами и чистыми небесно-голубыми глазами. Этот ясный взгляд, однако, обычно всех вводил в заблуждение, потому что под внешностью романтичного юноши (и не беда, что юноше уже было тридцать) скрывается развязный, упрямый, циничный тип.

Работать с ним любили все, особенно — немногочисленные в редакции дамы, и Дженнифер имела основания полагать, что она единственная пока не удостоилась чести разделить с ним постель.

По словам Гая, в неделю у него было четыре-пять «подруг». Впервые услышав это, Дженнифер не поверила, потом она увидела Гая — и уверенность ее поколебалась. Поболтав с ним в очереди в столовой минут пять, она подумала, что слухи, может быть, даже преуменьшают его несомненные заслуги.

Когда-то она слышала, что такой «режим» оптимален для котов. Относилась она к Гаю соответственно — не без иронии и с двойственным чувством собственного морального превосходства и в то же время сексуальной неполноценности.

Она как раз сидела за столом и обдумывала, как бы удрать с работы, чтобы заняться сборами, покупкой билетов и при этом не показаться лентяйкой, когда к ней подплыл Гай. Окинул ее томным взглядом.

— Ну?.. — многозначительно сказал он.

— Что «ну»? — Ее раздражала его манера не говорить ни здрасьте, ни до свидания. И щегольские светлые джинсы на фоне вроде бы действующего дресс-кода раздражали тоже.

— Детка, ты в курсе, что у нас грядет медовый месяц?

— О, Гай! Я что-то пропустила? Ты делаешь мне предложение? — Дженнифер делано наивно захлопала ресницами. — Извини, мне очень жаль, я тебе отказываю.

Он посмотрел на нее с таким скепсисом, что Дженнифер почувствовала себя старомодно одетой провинциалкой. Гораздо в большей степени, чем с Эдвардом.

Да пошли вы все к черту! — возмутилась Дженнифер своим мыслям. У меня оксфордское классическое образование!

— Кто поедет за билетами? — спросила она несколько более раздраженно, чем следовало.

— А поехали вместе.

— Ох, боишься, что не насмотришься на меня в ближайшую неделю? — не поверила Дженнифер.

— Ну это же в моих интересах, чтобы лед твоего сердца растаял как можно скорее... — заметил Гай.

Она многозначительно хмыкнула.

— Боумен сказал, что мы свободны и только завтра утром должны явиться за последними инструкциями.

Дженнифер на всякий случай перезвонила боссу — Гай, как ни странно, ничего не переврал.

Ну и хорошо.

Есть время пробежаться по магазинам за самым необходимым, есть время поболтать с Этель... ох нет, лучше не стоит, она ведь обязательно надает кучу ценных советов, которым так тяжело было бы следовать и которые от этого теряют всю свою ценность. Есть время обдумать все варианты.

Дженнифер почти наверняка знала, что встретит там Эдварда. Не знала только, что ему сказать и чем все обернется.

Как тревожно!

Дженнифер написала электронное письмо Мэри Энн, подробно изложив в нем все перипетии своей жизни. Только об Эдварде отозвалась более чем нейтрально. И еще, пожалуй, слишком сильно подчеркнула, что скучает по Алексу. Мэри Энн и Алекс были друзьями, отлично ладили и не ревновали Дженнифер друг к другу. Поэтому описывать реальное положение вещей Дженнифер не решилась. Тем более где-то теплилась абсолютно нелогичная вера в магию слов: будто бы реальность станет подстраиваться под сказанное, потому что слово имеет над вещами невообразимую, но ощутимую власть. Дженнифер искренне надеялась, что и в Таиланде весточка найдет подругу.

Вечер прошел за сборами. Для Дженнифер вдруг стало невероятно большой проблемой подобрать одежду. Общение с Эдвардом научило ее быть более внимательной к своему внешнему виду и на практике показало, что иногда себя нужно подать. Этель выступа в роли эксперта: подсказывала, что с чем можно надеть, что нельзя, какой шарфик или пояс дополнит образ...

После долгих колебаний Дженнифер взяла голубое платье. Маловероятно, что ей придется еще раз его надевать, и не очень хочется — слишком яркие воспоминания, но на всякий случай захватить стоит.

Насчет Эдварда и прочих «звездных парней» Этель красноречиво молчала. Мол, все равно ты меня не послушаешь... Зато долго и с чувством рассказывала, какой Риккардо темпераментный и изобретательный.

По виду Гая можно было смело предположить, что он собрался на курорт. На Гавайи или на Таити. Слава богу шорты он не надел, но аляповатая цветастая рубашка с коротким рукавом, кокетливо выглядывающая из-под белой куртки, отлично сочеталась с белыми же летними брюками.

— А еще говорят, что у художников, чем бы они ни занимались, хороший вкус, — многозначительно заметила Дженнифер. В ее картине мира не укладывалось, как можно в таком виде явиться на работу, в редакцию серьезного журнала, пусть даже и за последними инструкциями перед вылетом в командировку.

Гай томно посмотрел сквозь нее.

Указания Кевина были просты и предсказуемы: как можно больше фактов в тонком флере впечатлений, чтобы читатель видел перед собой живую картинку. Чем больше звезд они увидят — тем лучше. Чем больше неудачников они проинтервьюируют — тем лучше. Больше фотографий. Больше аудиозаписей. Посетить пару вечеринок. Поужинать в самом шикарном ресторане — может быть, появится какое-нибудь известное лицо. Поездить по фешенебельным районам. Поговорить с косметологами, массажистами и прочим обслуживающим персоналом.