В ночи

Смит Кэтрин

– Почему ты так со мной разговариваешь? – Он покончил с сандвичем.

– Потому что тебе так нравится.

– Неправда.

Как возмущенно она это сказала! Что она пытается доказать?

Он пожал плечами и взял еще один сандвич.

– Ты так посмотрела на меня, что не оставила сомнений – это правда.

Она не сдавалась, хотя знала, что он прав отчасти.

– Я просто не привыкла к таким разговорам.

– Конечно, нет. – Он снова скрестил руки на груди. – Ты иногда такая чистенькая, Мойра, просто

очаровательно.

Она прищурилась.

– А ты временами ведешь себя просто возмутительно, Уинтроп.

– Это часть моего обаяния.

О, как надоела ей эта его кривая ухмылка!

– Абсолютно верно. – Она поднесла ко рту следующий сандвич. Он наблюдал за ней. Мойра нахально облизнула губы кончиком языка, прежде чем отправить в рот еще кусочек. Она жевала и глотала, уверенная, что он не отрываясь смотрит на ее рот.

– и что ты сделаешь для меня? – вдруг спросила она. Он сморгнул.

– Повтори, пожалуйста, не понял.

Она ласково улыбнулась. Знала, что играет с огнем, но ничего не могла с собой поделать. Ей понравилось дразнить его.

– Если я стану мягче и слаще для тебя, что ты сделаешь для меня?

Адамово яблоко подпрыгнуло, когда он глотнул.

– Все, что хочешь. Я буду полностью в твоей власти. Лишь скажи слово.

Внутри все задрожало. Он был серьезен. Их разговор выходил из-под контроля. Кокетливо улыбаясь, она постаралась сохранить легкомысленный тон.

– И какое это будет слово?

Уинтроп придвинулся к ней так близко, что его губы оказались возле ее уха. Она чувствовала, как его дыхание касается ее кожи, как от него исходит тепло. Разве есть еще на земле мужчина, от которого бы так чудесно пахло?

– Да.

Его голос был тих, как дуновение ветерка, но он пронесся через нее, как тайфун.

Вздрогнув, она встретила его взгляд. Его глаза были темные, цвета индиго, и казались бездонными.

Она не в силах была сказать ни слова, не могла вспомнить, как пошевелить языком и губами. Онемев, она смотрела на тарелку в своих руках. О чем она думала, когда накладывала все эти сандвичи? Она никогда не сможет съесть их все, особенно сейчас, когда желудок свела спазма.

– Ты позволишь мне помочь тебе доесть их? – В его голосе не было и намека на насмешку.

Мойра кивнула и подняла голову. Она ощутила всем своим существом опасность влюбиться в этого человека. Пугало ли ее это? Ужасало? Заставляло лить слезы?

– Да, – тихо прошептала она и взяла следующий сандвич.

На Рождество после обеда с Октавией и Нортом Уинтроп отправился к Мойре. Надо было наконец определить, где она прячет тиару. Он, правда, не собирался нынче этим заниматься. Такой вечер он посвятит удовольствию от встречи с Мойрой.

Посещение ее дома по вечерам стало превращаться в привычку. Он не обманывал себя: поиски тиары во

многом были лишь поводом, чтобы увидеться с ней. Эта чертова тиара была нужна ему, чтобы защитить Норта и Дейва. Чтобы обыскать дом, он должен был бы дождаться, когда она отправится куда-нибудь или ляжет спать. И этого достаточно. Но нет, он проводил здесь много времени, ему необходимо было общество Мойры.

Она ждала его в гостиной, одетая в простое лиловое платье из муслина. Сердце оборвалось, когда он увидел ее. Они не встречались всего один день, а казалось, что разлука длилась многие месяцы.

Он ужаснулся такому перевороту в своей душе и не мог заставить себя поверить в это.

– Будем играть или сначала выпьешь? – спросила она. Улыбнувшись ее готовности исполнить его желание.

Уинтроп протянул ей шкатулку из эбенового дерева, которую принес с собой.

– Сначала посмотри, у меня кое-что есть для тебя. – Мойра заволновалась:

– О, не надо. Я ничего не приготовила тебе. – Ему ничего и не было нужно.

– Пожалуйста, прими, это тебя ни к чему не обязывает. – Неохотно она подчинилась – любопытство взяло верх.

– Спасибо.

– Не благодари, пока не увидишь, что внутри.

Как глупый мальчишка, он затаил дыхание, пока она открывала шкатулку, и облегченно вздохнул, только когда ее лицо, словно свеча, засветилось от удовольствия.

– Какая прелесть! – Благоговейно она взяла с бархатной подкладки ангелочка, искусно вырезанного из слоновой кости.

Уинтроп глубоко дышал, испытывая неожиданную радость за самого себя.

– Я подумал, он понравится тебе.

Пряча лицо, она подошла и поцеловала его.

– Я его уже люблю, спасибо.

Мойра поставила фигурку и шкатулку на столик рядом с креслом, в которое она садилась чаще всего, ласково погладила ее, а потом повернулась к нему. Какой счастливой она была! Чем он должен пожертвовать, чтобы она всегда оставалась такой?

И как бы изменилось ее лицо, узнай она всю правду о нем.

Но сегодняшним вечером он не собирался забивать себе голову такими мыслями. Сейчас он не станет тем хладнокровным мерзавцем, который хочет обобрать её. Он будет возвышенным почитателем, трепещущим в ее обществе. Счастливчиком, которому повезло находиться рядом с ней.

Они заняли привычные места: он играл белыми, а она – черными. Ему нравилось, когда она играла черными. Он всегда представлял ее в образе черной королевы. Уинтроп сделал первый ход.

В итоге Мойра закончила эту партию, съев его короля.

– Твоя взяла. – Он был поражен больше, чем она. Потом до него дошло. – Ты тренируешься!

Она слегка покраснела, но при этом совсем не испытывала раскаяния.

– Ну и что?

– Неплохо, неплохо – Он рассмеялся. – Тогда определи награду, раз уж ты победила. Что потребуешь?