В ночи

Смит Кэтрин

Бесшумно ступая по ковру, он приблизился к ней. Огонь трещал в камине, а в ушах эхом отдавалось биение ее сердца. Она затаила дыхание. Он остановился перед ней, и только доходившие ей до колен края ванны разделяли их.

– А полотенце? – хрипло прошептала она.

Он охватил ее взглядом, от которого согрелось озябшее тело и сжались соски. Тепло разлилось и мощно запульсировало в глубине между ног. Темно-синие глаза неотрывно глядели на нее.

– Я буду тебе вместо полотенца.

Сотрясаемая дрожью, она смотрела, как он освобождается от куртки, сбросив ее на пол позади себя. Туда же полетели перчатки. Протянув, к ней руки, он кончиками пальцев коснулся ее

шеи, словно она была драгоценность немыслимой стоимости, провел линию до подбородка и накрыл пальцами её губы. Его руки были сухими и теплыми, когда он сомкнул их на ее затылке, легко поглаживая ей щеки большими пальцами. Взгляд блуждал по ее лицу.

– Ты так прекрасна, не могу поверить, что ты есть. – Мойра разжала губы, чтобы ответить, но не успела, он наклонился к ней.

Его жаркий рот, казалось, запечатлевает на ней знак принадлежности только ему на веки вечные. Голова пошла кругом от полноты ощущений. Опершись руками на его плечи, она вцепилась в свитер, чтобы не упасть. Своим языком он проник в ее рот, касаясь и лаская ее собственный, пока оба они не наполнились вкусом вина.

Одну за другой он стал вытаскивать заколки из ее волос. Они тихонько звякали, падая в ванну. Потом волосы получили полную свободу и, рассыпавшись, целиком покрыли плечи. Его пальцы погрузились в тяжелые пряди, массируя кожу и оттягивая на себя головную боль. Мойра застонала, откинув голову в его уверенных руках.

Пальцы, оставив волосы, соскользнули по спине к талии. Ее ноги тут же очутились в воздухе, перенеслись через край ванны, и она оказалась стоящей на ковре. Он прижал ее к себе. Шерсть его свитера мягко колола груди и живот. Соски приподнялись от этих касаний, стало трудно дышать, а он не отпускал ее губы, продлевая поцелуй.

Мойра всем своим телом, каждой частичкой прижалась к нему, пока он нес ее к постели. Осторожно Уинтроп положил ее поверх стеганого покрывала. Матрац прогнулся, когда он опустился рядом. Его лицо было серьезным, взгляд темным и полным желания, когда он глядел вниз на нее.

– Уверена, это именно то, что ты хочешь?

Сердце Мойры сжалось от нежности в его голосе. Она провела рукой вниз по его груди и вытащила свитер из брюк. Ее пальцы скользнули внутрь, с жадностью ощущая тепло его атласной кожи.

– Ты – это то, чего я хочу.

Он снова начал целовать ее, нежно и благоговейно. Касания его языка словно поддразнивали, обещая съесть ее целиком и отказываясь выполнить обещание. Кончики пальцев стали тверже, когда они добрались до сосков. Ее грудь напряглась и затвердела от таких прикосновений, желая их еще и еще. Пальцы сжали сосок, и Мойра застонала, не отрываясь от его губ, готовая зарыдать от боли и наслаждения. Если любовь всегда дает такое чувство восторга, она умрет от счастья.

Он продолжал осыпать ее поцелуями, сначала подбородок, потом шею, затем спустился еще ниже – к груди. И с каждым его прикосновением в ней росло предвкушение чего-то грандиозного. Наконец его жаркий влажный рот сомкнулся вокруг соска, заменив собой пальцы. Мойра вскрикнула, выгнувшись к нему всем телом.

Рука Уинтропа скользнула еще ниже по ее животу, к изнывающей от боли плоти между бедер. Она вздрогнула, когда его пальцы раздвинули там завитки волос и нащупали расщелину. Еще крепче стиснув его плечи, она не стала останавливать его. Они были немыслимы, эти потрясающие ощущения, которые он будил в ней. Ничего подобного ей еще не приходилось пережить, даже той ночью в ее гостиной.

Один из его пальцев, проникая внутрь, инстинктивно нашел ту точку, дотрагиваясь и нажимая на которую можно было заставить ее содрогаться,

задыхаясь. Волны наслаждения смыкались в один пульсирующий узел боли, которая требовала выхода, даже если для этого необходимо пройти через мучительные испытания.

Мойра с силой потянула вверх его свитер, гладя обнаженное разгоряченное тело. Ее руки ощутили атлас кожи, жесткие завитки волос, когда пальцами она провела по его груди. Крошечные соски затвердели от ее прикосновений, а когда она опустила руку к поясу на его брюках, его живот затрепетал.

Зубами он легонько стиснул ее грудь. Мойра исторгла крик. Оторвавшись от нее, он, не отводя взгляда, смотрел на лежащее перед ним тело, продолжая безжалостно погружать пальцы во влажную плоть между ее бедер.

– Хочешь, я разденусь? – Его голос был низким и сладостно горьким.

Мойра кивнула, не в силах ответить. Ее притягивало его обнаженное тело. Она хотела ощутить на себе каждый дюйм его упругой кожи.

Уинтроп поднялся на коленях, дерзко глядя на нее, захватил двумя руками край свитера и снял его. Восхищенно и жадно Мойра разглядывала его гладкий живот и мускулистую грудь. Он освободился от черного свитера, сбросив его на пол позади себя.

Его золотистое тело было прекрасно от массивных плеч до нежной впадины пупка. Оно не было чересчур мускулистым, но с хорошо проработанными руками и грудью, словно над ними потрудился незаурядный скульптор.

Держа руки по бокам, он жег ее взглядом.

– Продолжать?

Мойра снова кивнула. Во рту было сухо. Казалось, вся влага, какая только была в ее теле, скопилась в одном месте – много ниже ее лица.

Опустив руки к застежкам на брюках, он подчеркнуто неторопливо работал пальцами. Затем приподнялся и, встав рядом с кроватью, начал стягивать их темную ткань вниз. Мойра смотрела, как он выпрямляется. Ее взгляд скользил по мускулистым икрам и дальше, вверх по ногам, к узким бедрам и торчащей внизу живота плоти.

Хотя после той ночи в ее библиотеке она уже имела представление о том, что это такое, она еще никогда не видела его полностью возбужденным. Длинное и толстенное нечто, увенчанное головкой, напоминавшей луковицу, оно наверняка должно было бы вызывать страх, но Мойра нашла его восхитительным.

И она хотела его. Желала впустить его в себя со страстью, которая даже пугала ее. Она хотела, чтобы он стал ее частью. Никогда раньше у нее не возникало жажды принадлежать кому-то, чтобы ее взяли, как это было с Уинтропом.

– Хочешь потрогать? – спросил он, поддразнивая. Однако его голос был ниже обычного и с хрипотцой. Мойра затрепетала.

– Ты прекрасен, – проговорила она, повторяя уже раз сказанную похвалу и открывая ему навстречу свои объятия. – Иди ко мне.

Его не нужно было просить дважды. Он медленно опустился на кровать, нависая над ней, и затем, нагнувшись, продолжил ласкать ее грудь. Несмотря на долгую паузу, которая болью отозвалась в сосках, она снова приблизилась к пику наслаждения.

Его жаркий рот двинулся вниз по ложбинке между ребрами, затем еще ниже, минуя живот, направляясь туда, где соединялись ноги. Неужели он собирается сделать то, о чем она мечтала? Да, именно так! Ее бедра дернулись, когда его рот и язык начали исследовать ее, как это чуть раньше делали его пальцы. Горячий, влажный и нежный его язык, словно бархат, касался ее обнаженной плоти, даря более острое возбуждение, чем его руки. Как волна к утесу, Мойра прильнула к нему, не раздумывая более, безнравственно она поступает или нет. Она лишь была уверена, что все, что он делает сейчас, дарит ей непередаваемые ощущения, и эта судорога – ее инстинктивная реакция.