В ночи
Шрифт:
Вероятно, ее объяснение удовлетворило Уинтропа, по крайней мере, то, которое касалось замужества.
– Почему ты не завела любовника?
– По той же причине, по которой я боялась тебя. Мне было страшно, что люди узнают правду. Я не знала, кому можно довериться.
Он молчал, пока смысл сказанного полностью не дошел до него.
– Но ты доверяешь мне?
Она согласно кивнула. Под его взглядом в горле встал ком.
– Да.
Он снова поцеловал ее яростно и без нежности, но эта грубость наполнила сердце Мойры ощущением радости. С трудом он отпустил ее, а она
– Как, опять? – Она не знала, готова ли вновь пройти через это. Ощущение нежности первого раза ушло.
– Не переживай, все заживет, – посоветовал он, привлекая ее к себе. – Я хочу тебя, но не собираюсь причинять тебе боль. Мы повторим, когда ты придешь в себя.
Знание того, что будет еще следующий раз, наполнило ее предвкушением радости, и она уютно устроилась рядом с ним. Мойра пока не верила себе, что все это настоящее, что она, наконец нашла того, кто сделал ее такой счастливой, кто подарил ей полноту чувств. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.
Уже закрыв глаза и погружаясь в сон, Мойра осознала что как раз сейчас она находится в страшной опасности, потому что может полюбить его. Но она хотела любви. И в глубине души верила, что он тоже полюбит ее.
Девственница. Господи Боже, вот так штука. Как, однако, судьба играет с ним!
Лежа рядом, Уинтроп разглядывал спящую Мойру. Он мог бы посмеяться над тем, как она посапывает во сне, если бы только сердце в его груди медленно не разваливалось на куски.
Она была самой потрясающей женщиной, которую он когда-либо встречал. Близость с ней будто приобщила его к раю, а ее слова, что она доверяет ему, словно низвергли в ад.
Почему она оказалась здесь? У него ведь было достаточно времени, чтобы завладеть тиарой, до того как она приедет с бала. Она никогда не возвращалась домой раньше часа ночи, если вечеринка нравилась ей.
Когда он был рядом.
Проклятие! Она уехала из гостей, потому что его там не было. Ему никогда не приходило в голову, что его присутствие небезразлично ей в той или иной степени. Он должен был это понимать. Но если переиграть ситуацию, ему все равно пришлось бы уехать. Особенно в том случае, если бы он узнал, что она не собирается быстро возвращаться домой.
Самое ужасное, что он ведь был намерен вернуться на бал. Все обернулось бы по-другому, если бы дела пошли, как было запланировано. Они с Мойрой наверняка танцевали бы в доме виконта – бывшем ее доме – до самого конца. Затем он проводил бы ее с Минервой домой, поцеловались бы пару раз, а закончилось бы все в ее постели – это еще вопрос.
Вне зависимости оттого, что произошло или нет, факт остается фактом – он здесь по единственной причине. Ему нужно украсть тиару. В этом смысле ничего не изменилось. Происшедшее с ними – всего лишь небольшая отсрочка.
Он навсегда запомнит ее в этой ванне, ее прозрачную кожу, отражавшую золотые сполохи огня из камина. За всю жизнь ему не довелось увидеть такое захватывающее дух совершенство. Она была восхитительно стройной, с более округлыми формами, чем он помнил. Приняв близко к сердцу его
Его сердце чуть не остановилось, когда она встала во весь рост и попросила это проклятое полотенце. Неужели она всерьез рассчитывала, что он позволит ей вновь закутаться, после того как увидел все, что она готова была предложить? Ему захотелось завернуться в нее, дотрагиваться до нее, познать, какая она на вкус. И он сделал это.
Ее аромат преследовал его, этот сладкий ванильный запах, смешанный с теплом возбужденной женщины. Единственное, что сейчас ему хотелось, – убаюкать ее, зарыться лицом в ее волосы и уснуть, уснуть на целую жизнь. Однако работа – прежде всего.
Осторожно, чтобы не разбудить ее, он выскользнул из-под одеяла и начал собирать свои вещи, разбросанные по полу. Огонь в камине догорал, и пришлось действовать на ощупь. В конце концов, одевшись, он нашел огарок на каминной полке и зажег его от уголька, едва светившегося на решетке внизу. Постоял, глядя на кровать, чтобы убедиться, что своими движениями и дополнительным светом не разбудил Мойру. Затем тихо направился к картине, висевшей на стене прямо напротив кровати. Хорошее место, чтобы начать поиски сейфа. Слава Богу, в комнате висело не много картин.
Сосредоточенно, закрыв глаза, он провел пальцами по сторонам позолоченной рамы и наткнулся на холодные железные петли. Разумеется, он сразу же нашел ту самую, нужную ему картину. Это было обычное его везение.
Небольшое усилие, и картина повернулась на петлях, которые, протестуя, жалобно заскрипели. И снова Уинтроп посмотрел в сторону спящей на кровати женщины. Ее легкое похрапывание убеждало, что она продолжала спать. Она выглядела такой милой, такой кроткой. Сердце обливалось кровью, когда он глядел на нее. Он отвернулся.
Подняв огарок повыше, он осветил замок сейфа. Чтобы вскрыть его, ему пришлось бы проявить максимум сообразительности, если бы у него не было опыта ограблений. Пытаясь отвлечь себя от мыслей о доверчиво спящей за его спиной Мойре, Уинтроп сосредоточился на сейфе, а его пальцы со знанием дела начали выполнять свою миссию. Он скорее почувствовал, чем услышал, нужную комбинацию чисел. Если он знает Мойру настолько хорошо, как сам считает, правильное сочетание у него в руках. Он набрал эту комбинацию.
Замок щелкнул, и он мрачно усмехнулся. Удача не оставила его и в этот вечер, даже если бы он хотел обратного. Ключом к сейфу была дата свадьбы Мойры. Большинство поверило бы, что она выбрала ее из-за любви к Тони. Но даже если бы он не узнал правду о ее замужестве, он все равно был бы уверен, что она использовала это число как знак своего освобождения от родителей.
Он их ни во что не ставил, хотя ни разу не встречался с ними. Но в этот момент себя он презирал гораздо сильнее.
Он поднял свечу и всмотрелся в чрево сейфа. Там лежали плоские деревянные ящички для драгоценностей, бархатные мешочки и мягкие подушечки. Были также какие-то бумаги и личные вещицы на которые он не обратил внимания. Он искал единственную нужную ему вещь, на ней-то он и сосредоточился.