В ногу!
Шрифт:
Эдит Карсон только собиралась идти в ресторан ужинать, когда вошел Мак-Грегор.
Он встал, глядя на нее. В его голосе звучали триумфальные ноты. Его презрение к отбросам общества вылилось в похвальбу.
— Мне поручили дело, которое, все думают, будет мне не под силу. Я буду защищать Эндрю Брауна. — Он положил руки на худенькие плечи Эдит и повернул ее к свету. — Но я им покажу. Я их всех с ног сшибу! — крикнул он. — Они думают, что им удастся повесить его, но они забыли принять в расчет меня! Даже сам Эндрю далеко не уверен во мне. Но я им покажу!
Он громко рассмеялся, и смех его гулко зазвучал в пустой мастерской.
Мак-Грегор и Эдит сидели в маленьком ресторане и говорили о деле,
— Постарайтесь разузнать, была ли у вашего Брауна любовница, — сказала Эдит, думая о себе.
Америка — страна кошмарных убийств. Насилие царит в городах и селах. Недисциплинированное и беспорядочное стадо граждан ничего не может поделать с этим. После каждого убийства они начинают вопить о новых законах, а когда их издают, сами законодатели стараются их обойти. Громкие требования заставляют их в спешке нестись по жизни, не оставляя времени для тишины, в которой зреют мысли. День за днем они проводят в бессмысленной городской суете. Они вскакивают в поезда и трамваи, быстро пробегают газеты и наскоро глотают пищу. Но внезапно что-то случается. Настает тот самый момент. Заметка об убийстве, которая вчера заняла небольшой столбец в самом конце газеты, сегодня покрывает всю первую страницу описанием страшных деталей. Орда юрких газетчиков носится по улицам, волнуя прохожих своими криками. Те самые люди, которые нетерпеливо отмахивались от рассказов о великом позоре города, жадно хватают газеты и упиваются описанием убийства.
И вот в этот водоворот слухов, отвратительно гнусных сплетен и великолепно задуманных планов попал Мак-Грегор — Большой Мак. День за днем проводил он среди самых порочных элементов. Проститутки, сутенеры, воры, взломщики, пьяные бездельники глядели на него и хитро улыбались. Но дни проходили, а он не подвинулся вперед ни на шаг. Отчаяние стало овладевать им. Однажды его осенила мысль.
«Я пойду к той красивой женщине в Доме работницы [40] ,решил он. — Вряд ли она знает, кто убил этого юношу, но она может узнать это. Я ее заставлю узнать».
40
Я пойду к той красивой женщине в Доме работницы… — Имеется в виду отдел социальной помощи; такие отделы создавались в США преимущественно в неблагополучных городских кварталах с целью улучшить условия жизни местного населения.
В лице Маргарет Ормсби Мак-Грегор встретил новый тип женщины — уверенной, самонадеянной, готовой в борьбе за существование взять от жизни все, что в ней есть лучшего. Что-то, о чем он еще и не подозревал, должно было вскоре всколыхнуть его натуру.
Маргарет Ормсби, подобно Мак-Грегору, еще не потерпела поражения в жизни. Ее отец, Дэвид Ормсби, был главой треста земледельческих орудий, контора которого находилась в Чикаго. Этот человек получил прозвище Рыцаря Ормсби за свою веру в жизнь и людей. Его жена Лора Ормсби была маленькая нервная женщина, жившая напряженной жизнью.
Вполне уверенная в своей безопасности, Маргарет Ормсби отдалась своему делу и проводила время среди подонков Первого района. Подобно всем женщинам, она всюду ждала какого-то необыкновенного случая. Прямому, бесхитростному Мак-Грегору в общении с ней следовало бы проявить осторожность.
Быстро миновав узенькую улицу, изобиловавшую дешевыми кабаками, Мак-Грегор вошел в Дом работницы и сел возле стола, за которым сидела Маргарет Ормсби. Он много слышал о ее самоотверженной работе
— Вам-то хорошо сидеть тут и рассказывать, что женщина в вашем положении может сделать и чего не может. Но я пришел сюда для того, чтобы сказать вам, что вы должны сделать, и вы это сделаете, если принадлежите к тем людям, которые действительно хотят помочь страждущим.
Своими словами Мак-Грегор бросил вызов современной дочери Америки, и та не могла пропустить их мимо ушей. Разве она не закалила себя так, что спокойно проводила дни среди проституток и грязных пьянчужек?
— Чего вы от меня хотите? — резко спросила она.
— Вы обладаете тем, что может помочь мне, — ответил Мак-Грегор. — Ваша красота как магнит притягивает к вам всех уличных женщин. Я это знаю. Я часто слышал об этом от них самих. Среди этих женщин, которые приходят сюда в поисках пристанища и помощи, есть такие, которые знают, кто убил этого мальчика. Эти женщины вас обожают. Они подобны детям. Они приходят сюда, чтобы взглянуть на вас, точно так же как дети рассматривают через щелку гостей в гостиной. И я хочу, чтобы вы созвали ваших взрослых детей и заставили их открыть «семейную тайну». Весь район знает об этом убийстве. Весь город знает о нем. Многие хотели бы рассказать мне, но они боятся. Полиция напугала их до смерти; они уже готовы рассказать мне, но сейчас же спохватываются и удирают, как запуганные зверьки. Заставьте их обо всем рассказать вам. Вас полиция не боится — она считает, что вы слишком красивы и слишком «порядочны», чтобы интересоваться закулисной жизнью людей, среди которых вы работаете. За вами никто не следит: ни полиция, ни политиканы. Я буду пускать пыль в глаза, а вы тем временем разузнайте то, что мне нужно. Если вы действительно на что-нибудь годитесь, вы это сделаете.
Когда Мак-Грегор умолк, женщина взглянула на него. Впервые в жизни она встретила человека, который ошеломил ее. Он нисколько не был взволнован ни ее красотой, ни самообладанием. Внезапно ее захлестнула горячая волна, в которой смешались озлобление и восхищение.
Мак-Грегор выжидающе посмотрел на нее.
— Я должен раздобыть факты, — сказал он. — Разузнайте имена тех, кто знает об этом убийстве, и я заставлю их рассказать мне все. Я сам запасся некоторыми сведениями. Часть их я добыл, запугав одну девушку угрозами, часть — от одного кабатчика, которого чуть не задушил. Теперь я хочу, чтобы вы добыли еще больше фактов. Заставьте женщин говорить, и все, что узнаете, передавайте мне.
После ухода Мак-Грегора Маргарет Ормсби встала из-за стола и направилась в город, в контору своего отца. Она была взволнована, ошеломлена и испугана. Слова этого дикого молодого юриста внезапно открыли ей глаза на то, что она лишь игрушка в руках людей, верховодящих в Первом районе. Впервые пошатнулось ее самообладание. «Если эти женщины — дети, тогда я тоже дитя и тоже прозябаю в море ненависти и уродства».
Новая мысль мелькнула в ее голове.
«Зато этот Мак-Грегор не младенец! Он не дитя! Он непоколебим как скала!»
Она пыталась возмутиться наглой откровенностью этого человека.
«Он говорил со мной как с уличной женщиной, — думала она. — Он не постеснялся дать мне понять, что все женщины одинаковы — они не более чем игрушки в руках сильных мужчин».
Она вдруг остановилась на улице и огляделась. Дрожь охватила ее.
— Но все равно я должна сделать все, что в моих силах. Необходимо помочь ему. Я должна, должна, — прошептала она.
Глава VI