В объятиях графа
Шрифт:
Все звуки замерли на ужасное бесконечное мгновение, мир пошатнулся и начал рушиться вокруг него. Голоса шептали, бормотали, щебетали ему в ухо и сливались в невнятный гул, из которого выплывали отдельные фразы: Хоппл у канавы:
«Когда эта собака отсутствовала в течение нескольких дней, я начал надеяться, что мы избавились от нее».
Викарий Джоунс на званом вечере у миссис Клиавотер:
«Я думал, может быть, она купила новое платье во время своего путешествия».
И снова Хоппл, как раз сегодня:
«Миссис Рен не приходила на работу,
Алая дымка затуманила его взгляд.
Когда он прояснился, Эдвард уже подошел почти вплотную к Анне и знал, что он направился к ней еще до того, как голоса стали понятными. Она по-прежнему склонилась рядом с розовым кустом, не сознавая приближающуюся бурю, пока он не оказался над ней и она не подняла на него глаза.
У него на лице, должно быть, отпечаталось знание об ее обмане, потому что улыбка Анны исчезла, прежде чем смогла полностью сформироваться.
Глава 16
Аурея осторожно зажгла свечу и подняла ее высоко над спящим любовником. У нее перехватило дыхание, ее глаза расширились, и она вздрогнула. Свеча едва качнулась в ее руке, но этого оказалось достаточно, чтобы капля горячего воска упала на плечо мужчины, который лежал рядом с ней. Это был человек – не чудовище, не зверь, – но человек с гладкой белой кожей; длинными сильными конечностями; и черными-черными волосами. Он открыл глаза, и Аурея увидела, что они тоже непроницаемо-черные. Пронизывающие умные черные глаза, которые почему-то показались ей знакомыми. На его груди блеснул кулон в форме маленькой идеальной короны, инкрустированной сверкающими рубинами…
Анна обдумывала, на правильную ли глубину она посадила розовый куст в ямку, когда на нее упала тень. Она подняла глаза. Над ней стоял Эдвард. В первое мгновение у нее мелькнула мысль, что он вернулся слишком быстро, чтобы принести лейку.
А затем она увидела выражение его лица.
Его губы были искажены в приступе ярости, а глаза, как черные дыры, горели у него на лице. В этот момент у нее возникло ужасное предчувствие, что он каким-то образом разгадал ее тайну. За секунду до того, как он заговорил, она попыталась овладеть собой и убедить себя, что не было никакого способа, чтобы он смог открыть ее секрет.
Его слова убили всякую надежду.
– Ты, – произнес он чужим голосом, слишком тихим и пугающим. – Ты была там, в борделе.
Она никогда не умела лгать.
– Что?
Он сощурил глаза, будто от яркого света:
– Ты была там. Ты ждала меня, как паучиха, и ловко поймала в свою паутину.
Господи, это даже хуже, чем она представляла. Он думал, что она сделала это ради какой-то болезненной мести или шутки.
– Я не…
Его глаза широко распахнулись, и она подняла руку, чтобы отстраниться от ада, который увидела в них.
– Что «не»? Не ездила в Лондон? Не ходила в «Грот Афродиты»?
Его глаза расширились, она начала подниматься,
– Ты ждала там, одетая лишь в кусок кружева. – Его слова обдавали ее лицо горячим дыханием. – А когда я пришел, ты выставляла себя напоказ, предлагала себя.
Анна чувствовала каждое дуновение его дыхания напротив своих губ. Она вздрогнула от услышанной непристойности. Она хотела возразить, сказать, что это не описывало возвышенную благодать, которую они вместе пережили в Лондоне, но слова застряли у нее в горле.
– Я наивно беспокоился, что общение с проституткой, которую ты приютила, опорочит твое доброе имя. Каким же дураком ты меня выставила. Как тебе удалось сдержать смех, когда я просил у тебя прощения за свой поцелуй? – Его руки напряглись на ее плечах. – Все это время я сдерживал себя, потому что считал тебя приличной женщиной. Все это время, когда ты только и хотела этого.
Затем он набросился на нее и начал жадно терзать ее рот. Анна застонала – то ли от боли, то ли от желания.
– Ты должна была сказать мне, что хотела именно этого. – Он поднял голову и тяжело дышал. – Я бы сделал тебе одолжение.
Она, казалось, утратила способность связно мыслить, не говоря уже о речи.
– Тебе стоило только намекнуть, и я бы овладел тобой на своем столе в библиотеке или в карете с Джоном-кучером впереди или даже здесь, в саду.
Она попыталась сформулировать слова, преодолевая туман своего смущения:
– Нет, я…
– Одному богу известно, как сильно я желал тебя в течение дней, недель, – выдавил он из себя. – Я мог трахнуть тебя в любое время. Или ты не можешь признать, что хочешь делить ложе с мужчиной, чье лицо выглядит подобно моему?
Она попыталась покачать головой, но беспомощно упала, когда он склонил ее спину над своей рукой. Его другая рука опустилась к ее бедрам и резко толкнула их к его собственным.
– Вот то, чего ты страстно желала. Ради чего ты путешествовала в Лондон, – прошептал он.
Анна застонала в знак протеста, несмотря на то что ее бедра прильнули к его.
– Почему? – Он выдохнул ей в ухо свой вопрос. – Почему, почему, почему? Почему ты лгала мне? Чем я заслужил это?
Она снова попыталась покачать головой. Эдвард наказал ее коротким укусом.
– Это была шутка? Ты считаешь забавным лежать со мной в постели одну ночь, а потом разыгрывать добродетельную вдову на следующий день? Или это развращенная прихоть? Некоторые женщины находят мысль о сексе с покрытым оспинами мужчиной возбуждающей.