В объятиях орка
Шрифт:
— Моя магия приняла девушку.
Мой ответ порадовал отца и разозлил брата. Не таясь, он покинул шатер, а его мать поспешила следом, наверняка будет утешать сына или плести интриги против меня. Я уже давно привык к неприязни и козням со стороны Арвинга и мачехи.
Когда в шатре остались лишь мы одни, отец встал с трона и подошел ко мне. В его глазах были гордость и радость.
— Береги ее. Если магия признает женщину, то и сердце последует за ней.
Я кивнул, давая обещание отцу.
— Я вот свою не уберег, — грустно сказал отец, — твоя мать была прекрасной женщиной, я не заслуживал ее. Моя гордыня стоила мне слишком дорого.
Я затаил дыхание, боясь остановить откровение отца. Никогда прежде он не говорил
— Я решил, что как вождь должен выбрать в жены девушку из племени, а не чужестранку. Считал, что она не ровня мне, что рядом с вождем должна быть достойная. Побоялся, что мой народ не примет ее. А она была слишком гордой, чтобы сказать мне о тебе. Зная, что она носит моего ребенка, я бы не думал о законах племени, но она промолчала. Я сделал по–своему, но, как оказалось, достойнее Альоны нет. Я глупец. Ирвилла родила мне твоего брата, и он станет следующим вождем. Но ты, — ладонь отца опустилась мне на плечо, — ты моя гордость. Я буду рад продолжиться в твоих потомках. — Слова отца удивили и обрадовали меня. Когда орк умирает, всю свою магию он передает своему родственнику, делая его сильнее, привязывая свою душу к его роду и давая согласие возродиться в потомках. Это большая честь. Этим поступком отец сделает равными наших детей: моих и Арвинга. Мой сын сможет стать вождем, если племя посчитает его достойным.
— Это большая честь для меня, отец. — Я вновь поклонился ему. Единственному человеку в племени, кто любил меня. Остальные либо ненавидели, либо боялись. Хотя теперь он не единственный. Марьана не испытывала ко мне ни страха, ни ненависти.
— Отец, я оставил Марьану одну, — начал оправдываться, но мужчина махнул рукой — ступай!
Покидая жилище вождя, поспешил назад домой к жене. Уже подходя, ощутил тревогу, моя магия понеслась к шатру, а я почти бежал вслед за ней. Сердце пропустило глухой удар, когда увидел Марьану. Свернувшись клубочком на кровати, она плакала. Все ее тело тряслось от рыданий. Я не понимал, что произошло, магия тоже замерла возле девушки. Мы коснулись одновременно: тепло моей руки и магии слились воедино. Марьана, едва почувствовав меня, прижалась, ища защиты или помощи, а может быть, просто понимания? Как же мне хотелось, чтобы мы с ней могли понять друг друга! Это возможно, лишь если Леал поможет нам. Хоть я и злился на эльфа, но другого выхода не видел.
Гладя жену по голове, я наслаждался красотой ее волос: гладкие, шелковистые каштановые пряди с золотистым отливом. Никогда раньше не видел таких. Вообще никогда прежде не встречал таких девушек, как Марьана.
— Клянусь, сделаю все, чтобы ты больше не плакала! — Давая обещание, я крепко прижимал Марьану, прислушиваясь к ее дыханию и сердцебиению. Кажется, она успокаивалась.
Марьяна
Как же мне было стыдно за свою истерику! Кушая яичницу, я старалась не смотреть на Ирвиша. Его забота заставила чувствовать себя неловко и глупо. Сижу, рыдаю, объяснить ничего не могу, а он вокруг меня круги нарезает, не зная, что делать и как помочь. Идиотская ситуация. А яичница ничего так. Вот только в тарелке осталась всего пара кусочков. Я тяжело вздохнула. Нет, кушать больше не хотелось, было страшно смотреть на халка. Он сам приподнял мой подбородок и, заглянув в лицо, что–то сказал. Я не поняла смысла, но кивнула, соглашаясь. Даже подумать не успела, как тело само ответило. Мы нахмурились одновременно. Халк промолчал. Дождавшись окончания трапезы, подал мне руку, помогая встать.
Протянув мне рубаху–платье, он вышел из шатра, оставив в одиночестве. Наряд был невзрачный, но расшитый пояс меня покорил. Необычный орнамент, вышитый яркими нитями и украшенный небольшими камушками, так напоминающими наш бисер. Мои пальцы пробежались по этой красоте. Переодевшись, я подошла к зеркалу. Красное платье делало меня более яркой и красивой, но и рубаха не сильно портила.
Выйдя на свежий воздух, я присоединилась к халку. Он улыбнулся и, взяв меня за руку, повел вниз по дороге. Все смотрели нам вслед, жадно поедая нас глазами и пытаясь поймать те слова, что мне шептал орк. Я не понимала ничего из сказанного, но тембр его голоса мне нравился. Он успокаивал, дарил ощущение дома, защиты. Не знаю почему, но я доверяла мужчине, даже когда он подвел меня к огромному варану или дракону. От дракона у этого чудовища были большие жилистые крылья, а вот всем остальным он походил на гигантского варана.
— Моа, — познакомил нас Ирвиш, поглаживая животное по морде. Глаза зверя прищурились от удовольствия. Халк обернулся ко мне и поманил к себе, но я продолжала держать дистанцию, предпочитая наблюдать со стороны.
— Ирв, не надо, — взмолилась, когда халк все же притянул меня к себе и положил мою ладонь на морду Моа.
— Ирв? — переспросил халк, продолжая удерживать мою руку.
— Ирвиш — Ирв, — объяснила я свое обращение и предложила вариант: — Марьяна — Маря.
Так меня бабушка в детстве часто называла. В подростковом возрасте обижалась на нее и просила не коверкать мое имя, а когда несколько лет назад бабушка умерла, я горько плакала, понимая, что больше никто меня не назовет так просто, по–домашнему — Маря.
Сейчас же я ухватилась за это имя, как утопающий за соломинку.
— Ма–рьа, — протянул халк, и мое сердце наполнилось теплотой, ощущением, что все наладится, все будет хорошо. Даже страх перед Моа отступил, и я позволила Ирвишу усадить меня на этого монстра.
Я очень боялась взлетать, хотя понимала, что это неизбежно. Крепко зажмурив глаза и вцепившись в халка, ждала, когда же начнется мой личный кошмар. Однако Моа удивил меня: он быстро бежал по степи, расправив крылья, ловил потоки ветра, взлетая на пару метров, и плавно опускался. Вскоре я уже с улыбкой и смехом встречала его зависания в воздухе. Вспомнились американские горки, и я расслабилась. Зря. Оказывается, два интригана просто усыпляли мою бдительность.
Мы взлетели мягко, но высоту набрали быстро. Поняв, что опускаться, как прежде, Моа и не думает, я прижалась грудью к спине Ирвиша, стараясь обнять его руками. Не учла только одного — халк был необъятный, моих рук явно не хватало. Несмотря на то что ящер явно старался лететь ровно, потоки воздуха обдували меня, а мимолетный взгляд вниз заставил затаить дыхание. Мы были чудовищно высоко, мысли о падении сводили с ума, призывая в гости панику. Желудок тоже бастовал, пытаясь изгнать яичницу, но я всеми силами старалась побороть страх. Пела песни, декламировала стихи и даже просто успокаивала себя, призывая вспомнить шум моря, звуки леса. Какой только чепухи я не говорила! Как же хорошо, что халк меня не понимал, он бы всерьез задумался о моем психическом здоровье.
К счастью, полет не продлился долго, впереди показался город. Его опоясывала высокая каменная стена, по которой ходили крупные мужчины с оружием в руках. Стража. Разглядывать их мне не хотелось, гораздо интереснее был сам город. С высоты хорошо просматривались дома жителей, широкие дороги в центре и более узкие по окраине. Парков я не увидела, но у каждого дома росли деревья, цветы. Постройки слишком разные: у кого–то небольшие из дерева или камня, у кого–то добротные строения в несколько этажей.
Хотя чему я удивляюсь? Все как у всех — богатые и бедные существуют в любом мире и в любое время.
Моа приземлился в центре города на большой площади. Ноги меня почти не слушались, поэтому я просто съехала с дракона в объятья Ирвиша. Тот улыбался, держа меня в своих руках. Миг, когда мы замерли друг напротив друга, показался мне длиннее минуты. Я буквально тонула во взгляде Ирвиша. Мы не знали языка друг друга, но от той нежности, что искрилась в его глазах, у меня захватило дух.
<