В объятиях страсти

Финч Кэрол

Она еще выше вздернула подбородок и насмешливо фыркнула.

– Какая самонадеянность! Может, ты и был первым, но никак не последним. Я отдалась бы любому, кто после­довал сюда за мной. – Охваченная ребяческим желанием отомстить, она старалась, как можно больнее задеть его самолюбие. – Это мог быть Брендон или адъютант пол­ковника. Видишь ли, сегодня вечером я была не более разборчива, чем ты. Так уж вышло, что я узнала твой образ жизни и теперь точно знаю, что он мне не подходит.

Трейгер отшатнулся, словно от пощечины, и стоял, за­стыв, пока она не умчалась прочь. Черт бы побрал эту злобную ведьму! Как он мог позволить ей влезть себе душу?

От такой только и жди беды. Хитрая бестия, кото­рой ничего не стоит довести человека до крайности и оста­вить поджариваться на медленном огне. Трейгер выругался и принял твердое решение забыть Сирену Уоррен. Но ког­да взглядом проводил таявший в ночи силуэт, перед мыс­ленным взором предстали соблазнительная улыбка и манящие изумрудные глаза. Губы его дрогнули, словно почувствова­ли губы Сирены, которая предлагала ему себя, требуя боль­ше, чем он мог дать.

Глаза Трейгера стали похожи на осколки гранита. «Мисс Уоррен всего лишь женщина», – думал он, испытывая к себе глубокое отвращение за то, что вообще связался с ней. Не в его правилах было срывать цветок девственности, к тому же бутончик оказался с шипами. Человек, который женится на Сирене, обожжется адским пламенем еще при жизни. Конечно, у девицы страстная натура, но по части злобных выходок ей тоже нет равных. Нужно обладать редкой силой воли, чтобы покорить этот огнедышащий вул­кан, на что у него лично нет ни времени, ни терпения. Пусть какой-нибудь другой болван занимается укрощени­ем непредсказуемой строптивицы.

Сирена облегченно вздохнула, когда обнаружила, что в холле никого нет, а большинство гостей находится в баль­ном зале. Поднимаясь по лестнице, она увидела наверху мачеху, с ханжеской улыбкой поджидавшую ее. Сирена расправила плечи, приподняла юбку и пошла к своей ком­нате, однако Оливия преградила ей путь.

– Все только и говорят о возмутительной сцене, кото­рую ты устроила. Право, Сирена, я никогда не думала, что ты способна так низко пасть.

– Вот как? Странно слышать это от тебя, Оливия. – Она смерила мачеху презрительным взглядом. – Если уж ты падаешь, то приземляешься прямо на спину. По-моему, прелюбодеяние – это смертный грех, чего не скажешь о таком естественном поступке, как высказать собственное мнение.

В ореховых глазах Оливии сверкнула ярость, губы злобно искривились.

– Послушай, маленькая дрянь, я по горло сыта твои­ми намеками.

«Наконец-то удалось пробить ее броню. Злобная гри­маса идет мачехе куда больше, чем самодовольная улыб­ка», – подумала Сирена и, конечно, не смогла промолчать.

– А мне надоело твое лицемерие. Воистину горшок чайник корил, что тот в баню не ходил. – И, проскольз­нув мимо Оливии, оставила ее в одиночестве кипеть от негодования и браниться.

Едва Сирена успела перевести дух, как началась ата­ка отца. Если бы она предполагала, что придется с боя­ми пробиваться в свою в комнату, то воспользовалась бы туннелем.

– Мне надо поговорить с тобой, юная леди. – Митчел схватил дочь за руку и втащил ее в комнату.

Избегая взгляда отца, Сирена принялась изучать ко­вер под ногами, словно что-то неожиданно привлекло ее внимание.

– Папа, мне очень жаль, что я так скверно себя вела. Не знаю, какой бес в меня вселился. Ты не представля­ешь, как я сожалею, что не сумела сдержаться.

Когда она наконец решилась посмотреть на отца, недо­вольное выражение на лице Митчела сменилось на сочув­ственное.

– Что случилось с твоим лицом? – спросил он, с беспокойством рассматривая синяк на ее щеке.

– Брендон

ударил меня, – пролепетала Сирена.

Митчел округлил от изумления глаза.

– Но почему?

– Я назвала его трусом.

Отец невольно усмехнулся.

– Я тоже заметил в нем этот недостаток, но пытался смотреть на это сквозь пальцы. С тех пор как я рекомендовал его полковнику, Брендон только тем и занимался, что увили­вал от зачисления в отряд. Я начинаю думать, что он предпо­читает, чтобы за него сражался кто-нибудь другой.

– Да, – согласилась Сирена, осторожно трогая боль­ную щеку. – При условии, что противник – не женщи­на. В этом случае он смело берется за дело сам.

– Я не допущу, чтобы моя дочь страдала. Видимо, я знаю этого молодого человека хуже, чем мне казалось.

– Намного хуже, – не замедлила подтвердить Сире­на. – Я могла бы представить тебе подробный список его странных привычек.

– Ну, значит, так тому и быть. – Митчел подошел к двери и устало прислонился к ней. – Хотел бы только дать тебе совет по поводу сегодняшнего инцидента. Хотя и восхищаюсь твоим характером, едва ли разумно делать подобные заявления в присутствии военных. Ты изрядно пощипала им перья, а ведь может наступить день, когда тебе понадобится их защита. Не стоит кусать дающую руку.

Сирена не собиралась спорить. За минувший вечер и так наговорила много лишнего. Оставшись одна, она опус­тилась на кровать. Проклятие Трейгера жгло ее сердце. Первого возлюбленного нелегко забыть, но Сирена твердо вознамерилась это сделать. Когда-нибудь другой мужчина займет его место и сотрет память о первых крепких объя­тиях и пьянящих поцелуях.

Завтра наступит первый день ее новой жизни. Теперь, когда она провозгласила собственную декларацию незави­симости, Сирена лучше понимала чувство гордости, кото­рое наполняло сердца патриотов и поддерживало их дух. Ни одному мужчине не быть ее хозяином, а уж этому самодовольному распутнику Трейгеру Грейсону – тем более.

Сирена, не зажигая лампу, растянулась на кровати, и мгновенно его навязчивый образ вернулся. Прямо перед ней засверкали страстью и искрами веселья серебристые глаза. Что в нем особенного? Чем этот мужчина отличает­ся от других? Сирена надеялась, что найдет ответы на эти вопросы и недостатки Трейгера рано или поздно всплывут на поверхность. Его выдержка поражала. Что бы ни слу­чалось, он оставался спокойным и уверенным в себе.

Ах, если бы Трейгер не был так красив, если бы толь­ко его поцелуи не зажигали пожар в ее крови! Впрочем, он не единственная рыбка в море, успокоила она себя. Найдутся и другие мужчины, способные возбудить в ней страсть. Трейгер не вернется, и Сирена должна забыть обо всем, что случилось между ними, словно этих минут и не было вовсе. Со временем поблекнут воспоминания об ощущени­ях, испытанных ею, когда они были единым целым и Сире­на касалась далеких звезд… Трепет наслаждения пробежал по всему ее телу, но она в зародыше придушила предатель­ские чувства.

Кто такой Трейгер Грейсон в конце концов? Обыкно­венный мужчина, у которого нет над ней власти. Сирена торжествующе улыбнулась и взбила подушку. Вот так-то лучше! К утру она даже не вспомнит, как его зовут. «Зав­тра… – сонно подумала девушка, – яркий свет дня за­тмит воспоминания и сотрет ночные тени, под покровом которых я поддалась чувствам, какие приличной девушке не пристало испытывать. Да, я совершила ошибку, но это в прошлом, впереди целая жизнь, и надо постараться не пор­тить ее опрометчивыми поступками».