В объятиях страсти

Финч Кэрол

По ночам, прижимаясь к Сирене, чтобы уберечь ее от зимней стужи, Трейгер скрипел зубами и сжимал кулаки. Он сходил с ума от сжигавшей его страсти, но только укреплялся в своей решимости обойтись без прелестной плутовки. Однако теперь, глядя на водопад медово-золо­тистых локонов, Трейгер обнаружил, что его тело и разум снова вступили в единоборство. Две недели неутоленного желания заставили вскипеть его кровь. Трейгер слишком устал, постоянно сражаясь со своими чувствами, чтобы начинать все сначала. В жизни есть пара-тройка вещей,

изменить которые мужчина не властен, какой бы силой воли он ни обладал.

Сирена нахмурилась, увидев странное выражение на заросшем бородой лице Трейгера. В глазах его появилось непонятное сияние.

– Что-нибудь случилось?

Трейгер накрутил на палец золотистый локон, восхи­щаясь его шелковистостью.

– Сирена, я…

Стук в дверь прервал его.

– Кто там?

– Вода для ванны, сэр, – отозвался капрал из коридора.

Трейгер удрученно уронил руку, сознавая, что подхо­дящий момент упущен. Он мог поклясться, что если бы заключил сейчас ее в объятия, то не встретил бы сопротив­ления. Черты Сирены смягчились, она смотрела лукаво, взглядом приглашая разрушить возникшую между ними ледяную стену.

Трейгер молча ждал, пока за ширмой наполнят ванну, и наблюдал, как Сирена грациозно движется по комнате, собирая свои туалетные принадлежности. Когда остались наедине, Сирена, обращая на него не больше внимания, чем на какой-нибудь предмет мебели, сняла пеньюар.

Чего добивается маленькая чертовка, искушая и дразня его? Что потребует за минуты райского блаженства в своих объятиях? Разрешение вернуться в поместье к Веронике? Сколько еще он выдержит, сидя здесь, когда все тело ноет от желания прикоснуться к ней? Проклятие, да Вашингтон давно бы взял в плен всю британскую армию, обратись он за подмогой к Сирене. От ее женских уловок лоялисты, размахивая белыми флагами, мигом оказались бы на коленях.

Услышав плеск воды, Трейгер невольно посмотрел на Сирену. Довольная улыбка играла на ее устах. Заколотые на макушке волосы открывали стройную шею и жилку на ней, которую Трейгер часто целовал, оторвавшись от ее манящих губ. Сирена была неправдоподобно соблазнительна, и он почувствовал, как ноги сами несут его к любимой. Так мотылек, ничего не боясь, летит на пламя. Черт бы побрал эту колдунью с ее невинными глазками! Видимо, Сирене мало завладеть его мыслями. Она не успокоится, пока не получит его сердце и душу в придачу.

Сирена взглянула на возвышавшегося над ней Трейгера, вопросительно выгнув изящную бровь в ответ на его свирепый взгляд. Ну а теперь чем он недоволен? Его неизменно хмурая гримаса успела ей порядком надоесть.

– Долго еще ты намерен наказывать меня? – выпа­лила она, больше не в состоянии играть в молчанку. – Может, если я узнаю, сколько времени мне находиться у тебя под арестом, то смирюсь и сохраню рассудок.

– Наказывать тебя? – недоверчиво повторил он. – Побойся Бога, женщина, я готов поклясться, что все было наоборот!

Сирена

поразилась его извращенной логике.

– Ты похитил меня из дома, связал, как преступницу, ведомую на виселицу, и при этом утверждаешь, что я тебя мучила? – Горько рассмеявшись, она принялась тереть себя мочалкой. – Наверное, дорожная пыль въелась в твои моз­ги, Трейгер, и ты все перепутал.

– Как бы не так! – насмешливо фыркнул он, но взгляд его упал на розовые маковки грудей, и…

Помоги ему, Боже, кто вообще смог бы думать, видя столь соблазнительное тело?! Да и какой в этом прок, черт возьми? Он и так провел столько безнадежных сражений, что другому хватит на целую жизнь.

– Думаю, нам пора серьезно поговорить. Я устал от бесконечных стычек. – И Трейгер поднял руки, призна­вая свое поражение.

Сирена посмотрела на него в упор.

– Трейгер, почему ты не отпускаешь меня? – Губы ее дрожали, с трудом выталкивая слова. – Ты не любишь меня и ведешь себя так, словно я заноза, засевшая у тебя в боку. – Слезы навернулись на глаза и скатились по ее щекам. – Я не хочу делать тебя несчастным и не могу более выносить этого напряжения. Позволь мне вернуться домой и жить в уединении и покое.

Трейгер опустился рядом с ней на колени, озадаченный подобным поворотом. Признание застало его врасплох: он никак не ожидал, что Сирена, не пускаясь на хитрости, чтобы усыпить его бдительность, открыто потребует отпу­стить ее. Трейгер полагал, что Сирена попытается его со­блазнить и сбежит, воспользовавшись моментом.

Задумавшись, он машинально взял мочалку и принялся тереть ей спину. Прикосновение к ее нежной коже высекло искру страсти. Взгляды их встретились, и взаимное притя­жение заглушило голос рассудка. Никогда в жизни он не желал женщину так сильно.

Сирена наблюдала за тем, как его одежда небрежно летит на пол.

– Ты собираешься лишить меня ванны – единствен­ной радости, которую мне довелось испытать за последние две недели?

Трейгер хитро усмехнулся и опустился в воду, вытянув длинные ноги по обе стороны от нее.

– Ни в коем случае, мадам, – произнес он исполнен­ным желания голосом. – Просто я вдруг вспомнил о ру­салке, которую встретил однажды в бухте, и о той ночи, когда она соблазнила меня.

Сирена слегка зарделась и, намылив мочалку, потерла его грудь.

– И ты был уверен, что я задам тебе трепку, когда опомнюсь. Ты не доверял мне даже тогда. Сомневаюсь, что когда-нибудь я удостоюсь твоего доверия.

Трейгер поймал ее руки и заглянул в зеленые, как мор­ские глубины, глаза.

– С тех пор как я имел несчастье встретить тебя, ты, наверное, только тем и занималась, что изобретала изощ­ренные способы, как бы меня помучить, – хрипло произ­нес Трейгер, раскаляясь, несмотря на то что сидел по пояс в остывшей воде.

– Ничего такого я не замышляла, – мягко возразила Сирена, избегая его страстного взгляда.