В объятиях страсти

Финч Кэрол

– Ты что же, отказываешься? – вызывающе спроси­ла она, насмешливо улыбнувшись.

– Нет, просто…

Сирена, потеряв терпение, воскликнула:

– Поцелуй меня, Брендон! – И замерла в ожидании. Он покорно вздохнул и склонился, легко коснувшись егуб. Она ждала, когда его поцелуй станет страстным. Но нет. Отстранившись, Сирена посмотрела на Брендона дол­гим оценивающим взглядом.

– Еще раз! – потребовала она, надеясь, что теперь влюбленный повторит это с большим энтузиазмом, а не так, словно исполняет служебные обязанности.

Объятие Брендона стало крепче,

его дыхание участи­лось. Сирена прильнула к нему в надежде, что тот забудет светские манеры и даст волю страсти. Но ничего, кроме неловкости, не испытала. Не было чудодейственной искры, обжигающего пламени, только грубые, жадные объятия. Если это все, на что он способен, то можно догадаться, какое счастье сулит ей брак с Брендоном. Сирена задума­лась, не из тех ли он мужчин, которые, водрузив жену на пьедестал и предоставив ей почетную миссию производить на свет наследников, тут же заводят любовницу для удов­летворения своих животных инстинктов.

– Не искушай меня, – пропыхтел Брендон, отстра­няясь. – Между прочим, ты пока еще не согласилась стать моей женой.

Сирена усомнилась, что это вообще случится. И как бы она ни хотела угодить отцу, ее не покидало тягостное чув­ство, что Брендон ей не подходит. В отличие от Оливии она не способна искать утешения на стороне. В этом Сире­на была уверена. А значит, она должна выйти замуж по любви, чтобы ее брак был счастливым.

Положив руку девушке на талию, Брендон повел ее к дому.

– Становится поздно, Сирена. Я, пожалуй, пойду. – И запечатлел у нее на лбу братский поцелуй. – Не тяни с ответом, любимая. Говорят, что меня отправят разведчиком вместе с британскими отрядами. Не знаю точно, когда посту­пит официальный приказ, но думаю, в течение месяца.

– Хорошо, Брендон, – пообещала она.

Сирена поднималась по лестнице, когда наверху появи­лась Оливия и поинтересовалась без лишних предисловий:

– Ты дала ему ответ?

– Нет, я еще не решила, – холодно сказала Сирена. Разделенные стеной высокомерного молчания, они течение долгой минуты сверлили друг друга ненавидящими взглядами.

Наконец Оливия заговорила медленно и многозначи­тельно:

– Мне так хочется поскорее заняться приготовления­ми к свадьбе. – Едва заметная усмешка скользнула по ее розовым губам.

Сирена приподняла подол платья и, шурша юбками, двинулась наверх. Остановившись возле Оливии, она ода­рила мачеху приторной улыбкой.

– Я дам тебе знать, если надумаю выходить замуж. Ведь я не собираюсь вступать в брак только для того, чтобы не болтаться у кого-то под ногами.

Ореховые глаза Оливии сузились, любезное выраже­ние как ветром сдуло.

– И как прикажешь это понимать?

– Думаю, ты меня поняла. Возможно, папа и слеп, когда дело касается тебя, но я не покину этот дом, пока не удостоверюсь, что мой отец – единственный мужчина, которого ты намерена осчастливить. Ведь именно в этом суть брака, верно?

У Оливии от возмущения перехватило дыхание.

– Маленькое ничтожество, какое ты имеешь право обвинять…

– Сирена! – донесся до них голос Митчела. – Мы собираемся завтра в Нью-Йорк на встречу с официальны­ми лицами.

Поедешь с нами?

Сирена заставила себя улыбнуться.

– Нет, папа. Думаю, вы с Оливией заслужили право побыть наедине. Может, вам удастся совместить приятное с полезным. – Ее взгляд остановился на мачехе. – Оли­вия наверняка будет рада выбраться в свет. В твоем обще­стве для разнообразия.

Увидев, как Оливию передернуло от ее заключитель­ной сентенции, произнесенной елейным тоном, Сирена, довольная собой, одолела последний пролет. Итак, она предоставила мачехе выбор. Либо та полностью посвятит себя Митчелу, либо ей придется с ним расстаться. Но спо­собна ли Оливия отказаться от образа жизни, к которому успела привыкнуть, если любовники будут не в состоянии обеспечить ее должным образом? Сирена решила завтра же выяснить, каково финансовое положение Трейгера Грейсона. Если он может угодить экстравагантным вкусам Оли­вии, пусть забирает ее. Конечно, отец не сразу оправится от такого удара, но дочь будет рядом и сумеет утешить его. Смутное чувство утраты охватило ее. Сирена поняла, что новый знакомый взволновал ее куда сильнее, чем это когда-либо удавалось Брендону. Впрочем, главная забота – счас­тье отца. «Даже если меня тянет к Трейгеру, я не позволю, чтобы это наваждение помешало исполнить дочерний долг», – твердо решила Сирена.

Глава 4

Недобрая усмешка кривила ее губы, пока она разраба­тывала план действий. Нужно как можно больше узнать о Трейгере Грейсоне и чем скорее, тем лучше. Что он за человек: может быть, не только безответственный гуляка, но и состоятельный джентльмен? А вдруг он женат и прельстился Оливией просто потому, что не пропускает ни одной юбки? Потеряет ли Трейгер интерес к Сирене, если узнает, что она простая служанка?

Стук в дверь прервал ее раздумья.

– Я тут принесла старую одежду, как вы просили, но… – Молли была явно озадачена.

– Спасибо, – прервала Сирена и, взяв сверток, по­ложила его в ногах кровати. – Это для подруги. Ей понадобилась форма служанки – вот она и спросила, нет ли у нас лишней. Бедняжке приходится туго, после того как ее муж погиб. Анна Морган хочет наняться в прислуги, что­бы прокормить себя и детей. – И прежде чем горничная успела подвергнуть ее допросу с пристрастием, Сирена изобразила бодрую улыбку. – Ну, ты готова?

Молли кивнула и открыла рот, явно собираясь задать вопрос, но хозяйка опередила ее:

– Перед тем как отправишься в школу за книгами для меня, вели оседлать Кречета и оставить его за домом. Мне надо отвезти Анне эту одежду и кое-что из еды.

Сирена подошла к окну и проследила, как горничная побежала к конюшне. Через несколько минут слуга вывел Кречета и привязал его у задней двери. Сирена быстро переоделась в серое платье и завязала передник.

Губы ее дрогнули в озорной улыбке, когда она увидела в зеркале свое отражение. Сирена и не подозревала, что у них с Молли такие разные фигуры. Низкий вырез откры­вал грудь значительно больше, чем она ожидала. Да и фигура ее отнюдь не выигрывала в этом мешковатом одея­нии. Ладно, сойдет и так!