В объятьях льда

Сингх Налини

— Ты видел порезы. — В носу ещё стоял запах смерти, смешиваясь с металлическим привкусом крови на языке. — Он резал точно так же. — В голове вспыхнул образ — яркий блеск скальпеля. Брызги крови. Крик отражается эхом от стен клетки.

— Не совсем. — Ровный голос Джада выдернул её из путаных пугающих воспоминаний.

— Откуда такая уверенность?

— Я Пси. Быстро замечаю малейшие отличия. — Тёмная одежда и равнодушные глаза не оставляли сомнений — он действительно Пси. Что до остального…

— Только не говори, что каждый Пси может за несколько секунд рассмотреть все подробности.

Ты — не остальные.

Джад не стал соглашаться или возражать.

— Это ничего не меняет. Резаные раны на теле жертвы…

— Тимоти, — перебила Бренна, чувствуя, как сжимается горло. — Его звали Тимоти. — Они с погибшим едва знали друг друга, и всё же тяжело было слышать, как недавнего члена стаи называют телом. Он жил. И у него было имя.

Джад мельком взглянул на неё и коротко кивнул.

— Тимоти убили похожим способом, но есть и отличия. Самое большое — то, что он мужчина.

Сантано Энрике — монстр, который пытал Бренну и убил множество людей — выбирал исключительно женщин. Ему нравилось проделывать кое-что, для чего непременно требовались женские… Бренна затолкала страшные картины прошлого в дальний угол сознания, туда, где до сих пор хранились самые болезненные и омерзительные подробности произошедшего.

— Думаешь, кто-то ему подражает? — К горлу подкатила тошнота. Потрошитель мёртв, но его дело продолжается.

— Похоже на то. — Джад остановился у развилки туннеля. — Не вмешивайся в это дело — предоставь его тем, у кого есть опыт в ведении расследования.

— А у меня, значит, имеется лишь опыт жертвы, так?

Джад скрестил руки на груди, и Бренна почуяла запах крови из его ран.

— Ты слишком захвачена собственными переживаниями, чтобы искать справедливости для Тимоти. То, что с тобой случилось, тут ни при чём.

Она открыла рот, чтобы возразить, но тут же передумала. Бренна не могла рассказать ему правду, Джад решит, что она окончательно помешалась.

— Перевяжи руку, — вместо этого бросила она. — Кровь Пси пахнет не очень-то приятно. — Бренна переживала, что Тай увлёкся, и в действительности раны достаточно глубоки, но чёрта с два она это покажет.

Джад и бровью не повёл в ответ на грубое замечание.

— Я провожу тебя в твою комнату.

— Только попробуй, и я выцарапаю тебе глаза. — Она повернулась и пошла прочь, всей кожей ощущая на себе его взгляд, пока не свернула за угол. Безумно хотелось повалиться на пол, сбросить маску гнева, которой прикрылась, как щитом, и удариться в истерику, но Бренна удержалась, и только в безопасности своей комнаты дала волю панике.

— Я это видела, — в ужасе прошептала она стенам. Как лезвие рассекает плоть, как льётся кровь, и постепенно бледнеет кожа. Бренна видела всё это. Её потом долго трясло, но она утешала себя мыслью, что это лишь ночной кошмар.

Вот только её кошмар внезапно сбылся.

***

Джад убедился, что Бренна добралась до своей комнаты, потом вернулся на место преступления и обстоятельно побеседовал с Индиго. И только после этого отправился к себе. С порога он разделся и пошёл в душ, чтобы смыть с рук засохшую кровь. Бренна права, запах привлекает ненужное

внимание, особенно учитывая острый нюх Веров, а ему сегодня необходимо стать невидимкой.

Он вышел из ванной и пригладил волосы рукой, не глядя в зеркало. Мимоходом отметил про себя, что надо бы подстричься. И тут же отбросил эту мысль — он уже давно не состоит в элитном подразделении армии Пси. Совет приговорил всю его семью: брата Уолкера и его дочь Марли и Сиенну с Тоби — детей его погибшей сестры Кристин. После реабилитации она всё равно, что умерла. Если бы они не сбежали, им точно так же промыли бы мозги, разрушили бы личность и превратили в овощи. За решением примкнуть к волкам стоял оправданный риск. Джад полагал, что их с Уолкером убьют, но оставалась надежда, что детей пощадят. Сиенна, уже вышедшая из детского возраста, но не успевшая по-настоящему повзрослеть, тоже решила рискнуть, вместо того чтобы дожидаться реабилитации.

Веры не стали сходу набрасываться на мужчин. И Джад оказался в мире, где его прежняя жизнь ничего не значила.

Он надел штаны, носки и ботинки. Он бы легко сразился полуголым, но босые ноги — уязвимое место. Когда он застёгивал рубашку, на телефон пришло долгожданное сообщение. Оставив пуговицы в покое, он прочитал закодированное послание, мысленно расшифровывая текст.

«Цель подтверждена. Срок — одна неделя».

Джад тут же удалил сообщение. Потом закатал длинные рукава чёрной рубашки и перебинтовал предплечья обычным бинтом, чтобы приглушить запах быстро восстанавливающийся кожи. Бренна бы здорово удивилась, увидь, с какой скоростью на нём всё заживает.

Он вновь восстановил в памяти, как выглядело тело Тимоти. Однозначно, подражатель. Резаные раны попытались сделать похожими на почерк Энрике, но и только. Энрике гордился точностью, с которой препарировал жертв, убийца же скорее кромсал, чем резал. Индиго утверждала, что не обнаружила запаха Пси на месте преступления. Решающим аргументом стал тот факт, что Энрике был совершенно точно мёртв — Джад своими глазами видел, как волки и леопарды разорвали его на части когтями.

Бренне нечего бояться, что мучитель восстанет из могилы. Хотя, конечно, так рассуждают Пси, а она ведь Вер. К тому же не знает, что Джад присутствовал при казни и даже видел, как Бренну вызволяли. Он собирался и дальше держать её в неведении. Пусть ему не очень хорошо удаётся предугадывать чужое поведение, но зато во время сессий — когда Саша «одолженным» у него даром заделывала трещины в сознании Бренны — он узнал волчицу достаточно, чтобы понять, что она не обрадуется, если узнает об его участии.

«Я давно уже не ребёнок».

Это точно. А Джад ей не телохранитель. И никогда им не станет, потому что чем больше они сближаются, тем сильнее он может её ранить. «Безмолвие» придумали как раз для таких, как он — безумных и жестоких убийц, затопивших всё сообщество Пси кровью до такой степени, что протокол показался лучшим решением.

Покинув ПсиНет, Джад превратился в заряженный пистолет, снятый с предохранителя. Поэтому он никогда не поступит так, как Саша, и не искоренит «Безмолвие» в своём сознании навсегда. Протокол — единственное, что оберегает мир от него… единственное, что защищает Бренну.