В огне
Шрифт:
— Колеблешься, ребенок?
Этот голос режет, как нож. Я съеживаюсь и пытаюсь свалить, но он хватает меня за руку и не отпускает.
— Отвали! — Я плююсь крошками шоколада и орешков, думаю: « Ну кто пользуется такими словами?» Но я знаю кто, и он беспокоит меня не меньше Книги. — Ри-О, — говорю я.
Он улыбается, как сама Смерть, одни клыки и ледяные глаза, в которых никогда не было ни капли...
Я резко вдыхаю и давлюсь арахисом. Горло перехватывает, я не могу дышать и бью себя по груди.
Он что, одет в костюм
Стучать по груди бесполезно, я знаю. Ко мне нужно применить прием Геймлиха, но сама я не смогу этого сделать, разве что Ри-О отпустит меня, чтобы я могла во что-то врезаться. Я использую суперсилу, чтобы вырвать руку, и чуть не выворачиваю ее из сустава.
Он все еще меня держит. Не собирается отпускать.
Сжимает мое запястье длинными пальцами и наблюдает. Смотрит, как я давлюсь. Спокойный урод. Смотрит, как я пускаю пену, как стекленеют мои глаза. Да у меня слюна течет! И это вообще не круто.
Я тут и умру, на водонапорной башне, подавившись долбаным батончиком. Да еще и свалюсь на брусчатку. И все увидят.
«Мега» О'Мелли умрет как дура!
Да ни за что.
У меня уже начинает кружиться голова, но тут Ри-О бьет меня кулаком по спине и я плююсь остатками батончика. Еще с минуту я не могу дышать, потом получается... Воздух еще никогда не был таким вкусным.
Ри-О улыбается. Зубы у него опять нормальные. Я таращусь на него. У меня галлюцинации? Наверное, я посмотрела слишком много фильмов.
— У меня есть для тебя работа.
— Ни за что, — тут же говорю я.
С этой толпой я не вожусь. От них потом не отвяжешься. Как от камня на шее, придется опускаться на самое дно. А у меня свои дела.
— Я не спрашиваю, ребенок.
— А я не работаю с теми, кто называет меня ребенком.
— Отпусти ее.
Я поворачиваюсь и морщусь.
— Кто сегодня продает билеты на моюбашню? — Я злюсь. Ну что случилось с приватностью?
Из тени выплывает один из Келтаров. Я видела его только издали. Не знаю, как он умудрился незаметно пролезть сюда. И меня это пугает. У меня суперчувства, а они меня обманули.
Шотландец смеется. Но он уже не похож на шотландца. Он выглядит как... Я присвистываю и мотаю головой. Прямо как Принц Невидимых.
Обо мне забывают, играя в гляделки. Ри-О скрещивает руки на груди. Шотландец тоже.
А я пользуюсь моментом. Мне на фиг не надо ждать и выяснять, какую работу для меня придумал Ри-О. А если какой-то чувак решит податься на темную сторону и сыграть со мной в ангела-мстителя, так у меня для него плохие новости.
Мой билетик в ад уже прокомпостирован, чемоданы на борту, и слышен свисток к отходу.
Мне все равно. Я точно знаю свое место.
Я ускоряюсь.
Ни ночи. Ни дня. Ни времени.
Мы растворились друг в друге.
Что-то происходит со мной в этом подземелье. Я перерождаюсь. Впервые в жизни я в мире с собой. Нет больше раздвоенности. Я ничего от себя не скрываю.
Страх истощает. И я решаюсь принять правду вместо страха.
Я —
Я снова и снова повторяю это.
И принимаю.
Я не знаю, как или почему это случилось, и могу никогда не узнать, но теперь я могу взглянуть на темную часть себя.
Все это время существовало лишь одно объяснение.
Теперь мне почти смешно. Все время я размышляла о других, а сама была главным гадом на арене.
Темное стеклянное озеро во мне было им. Мной. Нами. Вот почему оно меня пугало. Я смогла как-то разделить свою душу и отдалиться от него. Если я вообще рождена женщиной-человеком, часть меня была куда старше двадцати трех лет.
Я не могла придумать другого объяснения тому, чем являюсь. Воспоминания были истинными.
Я действительностояла в лаборатории почти миллион лет назад. Я создала Реликвии, я любилафаворитку, и я породила Невидимых. Все это сделала я.
Возможно, именно поэтому мы с Бэрронсом противостояли друг другу. У нас обоих были свои монстры.
— Ты правда считаешь, что зло — это выбор? — спрашиваю я.
— Не только зло. Все. Каждый миг. Каждый день.
— Я не спала с Дэрроком. Но была готова переспать.
— Не важно. — Бэрронс двигается во мне. — Я же сейчас здесь.
— Я собиралась выведать у него наиболее быстрый способ заполучить Книгу. Чтобы потом стереть этот мир и создать другой, где ты был бы жив.
Бэрронс замирает. Я не вижу его лица. Он за мной. И это одна из причин, по которой я смогла это сказать. Глядя ему в глаза, я бы не решилась.
Я не собиралась уничтожать мир ради сестры, которую любила всю жизнь. Его же я знала всего несколько месяцев.
— Для первой попытки творения это чересчур. — Бэрронс старается не рассмеяться.
Я призналась ему, что хотела уничтожить человечество, а он едва сдерживает смех!
— Это была бы не первая попытка. Я профи. Ты ошибался. Я действительноКороль Невидимых.
Бэрронс снова двигается. И спустя время переворачивает меня, чтобы поцеловать.
— Ты Мак, — говорит он. — А я Иерихон. Все остальное не имеет значения. И никогда не будет иметь. Для меня ты вне правил и ограничений. Понимаешь?
Я понимаю.
Иерихон Бэрронс только что признался мне в любви.
— Каков твой план? — спрашиваю я позже. — Как ты собираешься добыть заклятие, когда мы остановим Книгу?
— Невидимые никогда не пили из котла. Все они знают Изначальную Речь. Я заключил пару сделок, так что мы справимся.
Я качаю головой и хмурюсь от того, что иногда упускаю очевидное.
— Но теперь у меня есть ты.
— Я смогу ее прочитать.
Это жутко. Но я по крайней мере знаю, откуда у меня такая негативная реакция на «Синсар Дабх». Под ее обложкой были собраны все мои грехи. И эта проклятая штука просто так меня не оставит. Я пыталась сбежать от вины, а у вины хватило сил ожить и начать охотиться за мной.