В октябре
Шрифт:
У калитки дежурил Еванька. Он живо отодвинул засов и впустил солдата и Андрюшку во двор.
– Здорово!
– сказал, опустив мешок на землю, солдат и вытер со лба пот рукавом.
К ним подошел Варкин. Он и солдат остро взглянули друг другу в глаза. Варкин начал быстро задавать солдату вопрос за вопросом, сам сейчас же отвечая:
– Какого полка?
– "Сто восемьдесят восьмого запасного".
– В командировке?
– "Точно так".
– Документы?
– "Украли".
– На какой мы сейчас стоим платформе, товарищ?
– спрашивал
– Мы сейчас на платформе за немедленный мир.
– А насчет земли? Отобрать у помещиков. Немедленно! Ясно? Про бедноту слыхал?
– Сам бедняк!
– Вижу. Ну, Аника-воин, ладно, оставайся. Зачислен на довольствие.
– Покорно благодарим.
– Проходи во флигель, пока господа не заметили. Хлеб поступает в общий котел... Андрюшка, скажи Лизавете Ивановне. Хлеб - на весы. Ну-ка, Еванька, подсоби...
Андрюшка с помощью Еваньки поволок мешок с хлебом на кухню.
Сестра милосердия
Костя ушел из дому после утреннего кофе и обещал прийти к завтраку. Отец и мать смотрели из окна столовой за тем, как Костя в новой шинели с широкой белой перевязью над левым локтем прошел через двор бодрым военным шагом. С винтовкой на плече, он в такт шагам помахивал правой рукой.
Когда калитка затворилась за Костей, Анна Петровна вернулась к столу и, обращаясь не то к мужу, не то к портрету, украшенному лаврами, несколько раз повторила:
– Что же нам делать? Что делать? Что нам делать?
Федор Иванович внимательно посмотрел на жену. Положив руку на плечо жены, Федор Иванович сказал ласково, но наставительно:
– В подобных случаях надо сохранять самообладание, не терять себя. А для этого надо вообразить, что ровно ничего не случилось, и делать все, что мы бы делали всегда.
– А что будете делать вы?
– Я? Я буду то же делать, что делал вчера. А именно: посмотрю, какие еще вещи можно убрать из картинной галереи в спальную комнату. Там есть еще место. Вынуть полотна из рам мне поможет Архип.
– Вы забыли еще одно очередное дело... Я просила вас...
– Забыл, дорогая. Что именно? Напомни.
– Вы забыли, что вашего сына избили вчера дворовые мальчишки.
– Ага!
– вспомнил Федор Иванович.
– Чтобы кучер и дворник поучили мальчишек. Да, да! Забыл. Сделаю сейчас же. Я буду в галерее.
И Федор Иванович вышел.
Вошла Аганька без зова. Видно было, что она горит нетерпением что-то рассказать.
– Барыня, голубушка, какие страсти Андрюшка говорит! На Волхонке в очереди юнкера женщину убили...
– Что за вздор!
– Да нет, верно!
– Ступай! Пошли Лизавету Ивановну - одеваться. Да посмотри, были ли дворник и кучер у Федора Ивановича.
И Анна Петровна прошла к себе.
Аганька сбегала за Лизаветой Ивановной, потом накинула платок и выбежала во двор. Ей было весело и жутко: уже со всех сторон теперь на улицах слышались выстрелы. Пулеметная стрельба делалась гуще и чаще. В воротах мелькнул автомобиль с красным
На дворе пусто. Шальная пуля срезала лист с ясеня и чокнула в стену, взбив пыль от штукатурки. Аганька взвизгнула и козой прыгнула под дерево, будто хотела укрыться от дождя. Передохнула и степенно направилась в сторону кучерской, откуда слышался отчаянный вопль Андрюшки. Форточка в окне у кучера Архипа была, словно нарочно, открыта, чтобы все слыхали.
– Ой, папынька, не буду! Никогда больше не буду! Миленький, довольно!
– кричал, взвизгивая, Андрюшка.
Аганька подкралась к окну и, заслонив лицо руками, прильнула к стеклу. Сердце ее замирало, ей стало жаль Андрюшку.
Сквозь запыленное окно Аганька увидела, что кучер Архип сидит у стола, попыхивая "носогрейкой" и ухмыляясь в широкую бороду, Андрюшка скачет перед ним, мечется из угла в угол каморки, приплясывая, выкрикивая на разные голоса:
– Ой, больно, больно! Папынька! Я устал! Будет, что ли?
– Вали, вали еще!
– весело прикрикнул Архип и затрясся от смеха.
Андрюшка кинулся к ведру с водой, зачерпнул воды чашкой, напился и опять принялся кричать на разные голоса.
– Ну, будет!
– сказал наконец Архип.
– Садись обедать.
Андрюшка повыл еще немного потише, сел за стол, откашлялся и, отрезав хлеба от пайка, принялся за еду, весело глядя на отца. Кучер закрыл форточку.
Аганька, давясь от смеха, побежала от кучерской к сторожке. Дверь в сторожку заперта. Окно плотно занавешено, и, как ни старалась Аганька, ничего не могла разглядеть. Напрасно прислушивалась Аганька: в сторожке было тихо... Аганьке стало страшно. Она кинулась бегом к дому.
Обрывок газеты
– Эй, девушка! Стой!
– крикнули от ворот.
– Открывай!
За сквозной калиткой стояли трое юнкеров с ружьями. Серые их лица были строги. Аганька подбежала, чтобы открыть калитку. На засове замок...
Один из юнкеров стукнул прикладом в железный лист ворот. Ворота загудели.
– Открывай!
– Да ключ-то у дворника.
– Зови дворника сейчас!
Аганька кинулась к сторожке. Ферапонт Иванович, насупленный, сердитый, вышел сам, без зова, на стук в ворота из сторожки, позванивая ключами на большом кольце. Ничего не спрашивая, он отомкнул калитку. Юнкера вошли во двор.
– С вашей крыши стреляют. Полковник приказал осмотреть чердак. Зови хозяина или председателя домового комитета.
– Хозяин в Париже. Комитета у нас нету.
– Кто же у вас?
– Федор Иванович, управляющий.
– Зови его на двор.
Федор Иванович скоро явился на зов дворника. Пожимая руку старшего юнкера, он представился:
– Федор Иванович Ширяев, управляющий.
– С вашей крыши стреляют.
– Этого не может быть, господин прапорщик, - ответил Федор Иванович, прижимая руку к сердцу.
– Чердак у нас всегда на замке. Мой сын сражается вместе с вами.