В осаде

Бемс Абрахам

Но внутри его какой-то другой голос на все аргументы твердил одно: «Но ведь за все долгое время, что ты работаешь коком, этот сон не приснился тебе ни разу!»

И Кейт не знал, что возразить ему.

В конце концов он вздохнул и отправился на камбуз заниматься завтраком, обедом и праздничным ужином, так ничего и не решив, не убедив себя абсолютно ни в чем. Лишь громадным усилием воли он смог отогнать прочь мысли о сне, перекликавшиеся с мыслями о про­шлом, став думать конкретно о праздничном столе.

День обязывал к этому.

Пятьдесят

лет назад в этот день внезапная атака японцев уничтожила американский флот в Пирл-Харборе, и сегодня, чтобы ознаменовать эту дату, крейсер «Миссури», краса и гордость американских военно-мор­ских сил, стяжавший славу еще во время битв второй мировой войны, опять шел на Гавайи.

Это был последний поход крейсера. После торжеств крейсер должен был разооружиться и стать на вечный прикол в музее Славы. Приказ об этом произнесет се­годня, поднявшись на борт «Миссури», сам президент.

Так что экипаж крейсера старался сделать все, чтобы и в своем последнем походе их корабль выглядел вели­колепно. На борту кипела работа. Все свободные от вах­ты матросы драили палубы, отсеки, каюты крейсера. Ни на одном стекле не было ни одного пятнышка. И даже первый помощник капитана Круль, ненавидимый всем экипажем за заносчивость и дрянной характер, не нашел бы к чему придраться. Уборка была проведена на со­весть. И не случайно.

Сегодня был День рождения капитана, а старика на судне любили. Его любили все. И даже Круль, считав­шийся только с собственным мнением и полагавший себя реальным командиром корабля, скрипя сердцем, был вы­нужден мириться с капитанским авторитетом. Красавец ракетоносец, сияя на солнце металлическими частями, гордо входил в порт Пирл-Харбор.

Кок Кейт Рейбок снял рабочий халат, взял папку и отправился к капитану принять заказ на праздничное блюдо. Переодевшиеся в парадную форму, нарядные и торжественные матросы и офицеры удивленно погляды­вали ему вслед.

— Кейт! — не выдержав, подлетел к нему один из младших офицеров. — Ты почему не в белой форме? Ведь сам Президент приедет!

— По мне он скучать не будет, — усмехнулся Кейт и подтянул офицеру галстук. — Послушай, — с мягкой укоризной, продолжил он, — ты же на флоте служишь. Ты должен выглядеть хорошо. Давай, будь здоров, — Кейт потрепал офицера по щеке и пошел дальше.

— Кейт! — то и дело окликали его. — Ты почему не в парадной форме?

— Да нет у меня ее вовсе, — отшучивался он на ходу.

Старшие офицеры находились в штабной каюте. Ка­питан разговаривал по телефону.

— Нет-нет, — успокаивал он человека, чей взволно­ванный голос слышался в трубке. — Передайте ему, чтобы он не волновался. С нашей стороны все готово, Все будет в абсолютном порядке. Да!

— О, Господи, — вздохнул капитан, положив трубку.

— Это будет настоящий зверинец!

Круль, услышав эти слова, явно комментирующие приезд на корабль президента, с возмущением обернулся и хотел было сказать что-то,

что покажет его, Круля, лояльность, патриотичность и уважение к таким святым вещам, как президент, мундир и национальный гимн, как в дверь постучали, и охранник доложил:

— Рейбок, сэр!

— Пусть войдет, — обрадованно сказал капитан, и Кейт Рейбок шагнул в штабную каюту.

Он оглядел смеющимися глазами прифранченных, пахнущих одеколоном, офицеров и обернулся к капи­тану Взгляды их встретились, и капитан, сам в парадной форме, с длинным рядом орденских планок, опустил, чтобы не рассмеяться, глаза и деланно строгим тоном спросил:

— Почему ты не в парадной форме, Кейт?

— Я отдал ее в химчистку, сэр, — доложил Кейт,

— Кейт, — сказал капитан. — Если бы у меня было столько наград и нашивок, как у тебя, я бы не снимал ее даже в постели!

— Вам все-таки придется надеть форму! — не вы­держав, вмешался Круль. — На всякий случай. Вдруг мы сможем представить вас Президенту, — язвительно добавил он.

— Мне совсем не кажется это хорошей идеей, сэр,

— сказал Кейт капитану и тут же, не дожидаясь его ответа, заявил, повернувшись к Крулю:

— Я думаю, на этот раз вы согласитесь с командо­ванием и мной, не правда ли?

Круль осекся и с ненавистью уставился на нахального кока. Кейт спокойно выдержал его взгляд и опять обер­нулся к капитану:

— Мне надо обсудить с Вами праздничное блюдо, сэр.

— Да-да, для моего Дня рождения, — пробормотал капитан.

— Знаешь, наверное надо приготовить 50 галлонов вулеваса.

— Я могу приготовить и грог, сэр, — зная капитан­ский вкус, предложил Кейт.

— Нет-нет, это же не для меня, это для команды. Она это любит, — сказал капитан.

— О'кей, — кивнул головой Кейт. — Всего хорошего, сэр!

И, демонстративно поклонившись Крулю, вышел.

Круль взял стул, поднес его к столу, за которым сидел капитан, поставил, стукнув об пол ножками, и сел против капитана.

— До каких же пор, сэр, — отчеканивая каждую букву, начал Круль взыскательным тоном. — Вы будете терпеть этого паяца? Я знаю, Вы считаете его хорошим поваром, но этого не...

— Он не просто хороший повар, — резко оборвал его капитан. — Вы даже не представляете себе, кто он. Так что, оставьте его в покое, помощник.

Кейт возился в камбузе, поглядывая в телевизор, где шел праздничный репортаж с борта его крейсера.

— Орудия главного колибра этого корабля ознамено­вали победу в заливе, уничтожив бункеры! Япония под­писала капитуляцию на борту «Миссури», — вещал тор­жественный голос диктора за кадром. — И сегодняшняя церемония — это не только воспоминание о войне, это —церемония мира!

Кейт увидел поднимающегося на борт президента.

— Эй, началось! — крикнул он возящимся у плит помощникам. — Давайте, ребята, готовьте получше, а то вдруг президент обидится! Он ведь уже здесь!