В осаде

Бемс Абрахам

«Закрывает она глаза когда трахается? — подумал, сидящий напротив нее негр. — Интересно, что она кри­чит? Конечно, такая кошечка не будет, как Дейзи, рас­певать "Yellow submarine", Наверно, она стонет и ле­печет какую-нибудь дрянь вроде "ох, ох, еще, милый", и разную прочую дребедень. Да, таких баб, как Дейзи, еще поискать. Зато вдруг эта кусается? Да нет, вряд ли. Все же жаль, что не удастся ее попробовать. Впро­чем, кто знает? Вдруг шеф именно мне велит отвести се "прогуляться"! Я, конечно, найду тогда минут десять. И она будет мне благодарна за это, будет молить: "Еще! Еще!" Тем

более, что никто кроме нее на этом дурацком крейсере не получит такой возможности. Такая возмож­ность вообще редко кому представляется, чтобы потра­хаться, а потом сразу — раз! и все. За такую возмож­ность, я считаю, Бога благодарить надо. Да, конечно, надо будет постараться показаться рядом с шефом, когда он решит "прогулять" ее. Ух, я ее и продеру! Интересно, драл ее когда-нибудь черный? Ставлю сотню, что нет. Но все же у шефа и нервы! Никто не спит, мужики в напряге, ясное дело, такой концерт давать будем, а он, гляди — привалился и давит! Железный мужик! Инте­ресно, сколько же он получит, если мне, рядовому, в общем составу, полтора обещали? Да за полтора я раком через материк попру, не то, что здесь, фигня какая! Подумаешь, крейсер.. В Анголе куда страшнее было...» Вертолет медленно подлетал к «Миссури».

Кейт Рейбок стоял у плиты и длинной деревянной ложкой помешивал в огромной кастрюле загадочное ва­рево ярко-красного цвета.

— Ну как твой вулевас? — с удовольствием потянув  носом воздух, спросил, проходя к духовке, где пеклись

пиццы, один из помощников.

— Да так, — размышляя о чем-то, задумчиво ответил Кейт. — Добавить еще кое-что надо.

Он отошел в угол, достал поваренную книгу размером с небольшой чемодан, открыл заложенную соломинкой страницу и стал еще раз внимательно изучать рецепт.

С грохотом распахнулась дверь, и в камбуз ураганом ворвался Круль. За ним вприпрыжку летел, выглядывая из-за плеча начальника, мичман Тейлор. За Тейлором бежали три человека из патруля морских пехотинцев.

«Вот оно, началось», — понял Кейт, закрыл книгу и поднял глаза на Круля.

Круль с нескрываемой яростью оглядел поваров и звенящим от гнева и злобы голосом начал:

— Если не ошибаюсь, каждый из вас получил приказ явиться к семи часам в кают-компанию.

Кейт не спеша отложил книгу и, скрестив на груди руки, шагнул к Крулю.

— Ты стой, где стоишь! — заорал Круль, выбросив в его сторону указательный палец. — Остальные пошли! Живо!

Он хлопнул в ладоши и уставился Кейту в лицо. Глаза Круля горели холодной ненавистью.

«Ну и придурок», — подумал Кейт, выдерживая взгляд первого помощника.

Вынужденные подчиниться приказу, повара один за другим стали покидать камбуз. Все это время Круль не сводил с Кейта своего злобного взгляда.

«Наверное, если бы я был порохом, то уже взорвался от такого взгляда. Так что ему повезло, что я уже давным-давно не порох... Или отсыревший порох», — по­думал Кейт, невозмутимо глядя на Круля, и чуть за­метно усмехнулся.

— Знаешь что, Рейбок, — сказал Круль, когда все вышли и принюхался. — Это пахнет просто замечатель­но!

Он повернулся к стоящей рядом с ним кастрюле с кипящим вулесом.

— Что

это? — издевательски спросил Круль и на­клонился над ней, рассматривая содержимое. — Омлет с беконом?

Он выпрямился и ткнул пальцем в грудь шагнувшему к нему еще раз Кейта.

— Я долго мирился с твоим дерьмом! — рявкнул он. — Только потому, что капитану нравилось твоя вонючая стряпня. Но на этот раз он не спасет твою задницу!

— Неужели? — с чуть заметной иронией в голосе спокойно спросил Кейт.

Круль злобно усмехнулся, и, глядя на Кейта, с шумом втянул в себя сопли и выхаркнул их прямо в вулевас.

— Это для вкуса! Нравиться? — захохотал он, и чуть не упал, потому, что Кейт двумя руками оттолкнул его от кастрюли.

— Эй! Эй! — закричал Тейлор, хватая Кейта за руки. — Это нападение на офицера!

— Да брось ты! — Кейт выдернул руки и растолкал бросившихся к нему пехотинцев. — Вот нападение на офицера!

И он со страшной силой ударил Круля в лицо. Круль перелетел через стол с нарезанным сыром и с грохотом упал на пол. Кейт тем временем увернулся от одного пехотинца, неуловимым движением схватил его сзади за шею и резко ударил лицом о железный стол для рубки мяса. Пока тот падал, Кейт развернулся к дру­гому, жестким захватом встретил его летящую в ударе руку и с силой швырнул пехотинца в сторону третьего нападающего. Они столкнулись, ударились головами и, не удержавшись на ногах, повалились на пол.

— Да ладно, ладно! Я сдаюсь, — сказал Кейт бла­горазумно державшемуся в стороне от схватки Тейлору и позволил схватить себя вскочившим морским пехо­тинцам.

Они завели ему руки за спину и надели наручники. Круль между тем пришел в себя и теперь стоял на четвереньках, тряся головой. Из рассеченной скулы тек ла кровь. Увидев Кейта уже в наручниках, он удовлетворенно кивнул, пошатываясь, встал и крикнул:

— На гауптвахту его!

Пехотинцы толкнули Рейбока в спину.

— Никто не может посадить на гауптвахту без под­писи капитана! — протестующе заявил Кейт.

— Правильно, — Круль оглядел Кейта с головы дс ног. — Засуньте-ка его... — Круль обвел взглядом по­мещение камбуза, прикидывая в уме вместительные спо­собности кастрюль, духовок и тазов. Поняв, что сварить или запечь строптивого кока ему сейчас не удастся, Круль крикнул:

— В холодильник для мяса! Ну!!!

— Давай, давай, пошел— пехотинцы стали подтал­кивать Рейбока в спину.

Тейлор побежал вперед и услужливо открыл огром­ную железную дверь.

— Теперь я знаю, почему ты кок, — сказал Круль, когда Кейта втолкнули внутрь судовой морозильной ка­меры. — Ты дерешься, как педераст!

На этих словах он резко захлопнул дверь и сунул в скобу для замка длинный нож для колки льда.

Кейт остался один в темноте среди висящих на крю­ках замороженных свиных и говяжьих туш.

А Круль повернулся к одному из морских пехотинцев.

— Рядовой Нэш! — официальным тоном обратился к нему Круль. — Ты поднялся на борт на Гавайях?

— Так точно, сэр! — молодой парень вытянулся и щелкнул каблуками.

Круль с сожалением покачал головой.

— Значит, ты еще не знаешь кока Рейбока. Он на­стоящий психопат!