В ожидании
Шрифт:
– Наверное, от Майкла, тётя.
– Он вечно нахватается всякой всячины. Пастор сказал, что мы должны уметь отрешаться от себя. Он часто приходит сюда позавтракать.
– Чтобы вкусно поесть?
– Да.
– Сколько он весит, тётя Эм?
– Без одежды – не знаю.
– А в одежде?
– О, страшно много! Он собирается писать книгу.
– О чём?
– О Тесбери. У них была в роду дама, – правда, не Тесбери, а Фицхерберт, которую все уже похоронили, а она оказалась во Франции. Был ещё
– При Наварине. А он действительно сражался?
– Да, хотя кое-кто утверждает противное. Пастор собирается это выяснить. Потом был ещё один – ему отсекли голову, и он не позаботился упомянуть об этом в хрониках. Но наш пастор раскопал эту историю.
– В чьё царствование это случилось?
– Я не могу запоминать все царствования, Динни. При Эдуарде Шестом или Эдуарде Четвёртом – почём я знаю… Он был сторонник Красной розы. Затем был ещё какой-то, который женился на одной из наших. Его звали Роланд или в этом роде. Он натворил что-то страшное, и у него отобрали землю. Он не признал короля главой церкви. Что это значит?
– При государе-протестанте это значило, что он католик.
– Сначала сожгли его дом. О нём упоминается в "Mercurius rusticus" [11] или в какой-то другой книгге. Пастор утверждает, что его у нас очень любили. Не помню, что было сперва – то ли дважды сожгли его дом, то ли ограбили. Там был ещё ров с водой. Есть даже список всего, что взяли.
– Как интересно!
– Варенье, и серебро, и цыплят, и белье, и даже зонтик или что-то смешное в этом роде.
11
Сельский Меркурий" (лат.).
– Когда всё это было, тётя?
– Во время гражданской войны. Он был роялистом. Вспомнила – этого звали не Роланд, а по-другому. Её звали Элизабет, как тебя, Динни. История повторяется.
Динни смотрела на полено в камине.
– Потом был ещё последний в роду адмирал при Вильгельме Четвёртом, который умер пьяным. Не Вильгельм, а он. Пастор это отрицает. Он и пишет для того, чтобы это опровергнуть. Он говорит, что адмирал прозяб и выпил от простуды рому, а организм не сработал. Где я подхватила это слово?
– Я иногда употребляю его, тётя.
– Ну, конечно. Так что у него целая масса выдающихся предков, не считая всяких обыкновенных, и они восходят прямо к Эдуарду Проповеднику или кому-то ещё. Пастор хочет доказать, что Тесбери древнее нас. Какая нелепость!
– Не волнуйтесь, милая тётя! – замурлыкала Клер. – Ну кто станет это читать?
– Не скажи. Он просто любит разыгрывать сноба – это
– Тётя Эм, вы бесстыдница, – шепнула Динни ей на ухо. – И потом, это ни к чему.
– Помнишь, что нам твердили по утрам в детстве? Час терпеть – век жить. Клер, подожди, я возьму шляпу.
– Итак, ваш отпуск кончен, Ален? – спросила Динни, оставшись наедине с молодым человеком. – Куда вас направляют?
– В Портсмут.
– Это хорошо?
– Могло быть хуже. Динни, я хочу поговорить с вами о Хьюберте. Если дело плохо обернётся в суде, что тогда?
Динни разом утратила свою "шипучесть". Она опустилась на подушку перед камином и подняла на Алена встревоженный взгляд.
– Я наводил справки, – продолжал молодой Тесбери. – В таких случаях даётся отсрочка на две-три недели, чтобы министр внутренних дел мог ознакомиться с решением суда. Как только он утверждает его, виновного немедленно выдают. Отправляют обычно из Саутгемптона.
– Вы серьёзно думаете, что до этого дойдёт?
– Не знаю, – угрюмо ответил Ален. – Представьте себе, что боливиец кого-то здесь убил и уехал. Мы-то ведь тоже постарались бы заполучить его и нажали бы для этого на все пружины.
– Это чудовищно!
Молодой человек посмотрел на неё с решительным и сочувственным видом:
– Будем надеяться на лучшее, но если дело пойдёт плохо, придётся принять меры. Ни я, ни Джин так просто не сдадимся.
– Но что же делать?
Молодой Тесбери прошёлся по холлу, заглянул за двери. Затем наклонился к девушке и сказал:
– Хьюберт может улететь. После возвращения из Чичестера я ежедневно практикуюсь в пилотировании. На всякий случай мы с Джин разработали один план.
Динни схватила его за руку:
– Это безумие, мой мальчик!
– На войне приходилось делать и не такое.
– Но это погубит вашу карьеру!
– К чёрту карьеру! Что же, по-вашему, лучше сложить руки и смотреть, как вас и Джин сделают несчастными на долгие годы, а такого человека, как Хьюберт, навсегда изломают?
Динни конвульсивно сжала его руку, потом выпустила её.
– Этого не может быть. До этого не дойдёт. Кроме того, как вы доберётесь до Хьюберта? Он же будет под стражей.
– Пока не знаю, но буду знать, когда наступит время. Мне ясно одно: если его увезут, там уж совсем никаких шансов не останется.
– Вы говорили с Хьюбертом?
– Нет. Покамест все очень неопределённо.
– Я уверена, что он не согласится.
– Этим займётся Джин.
Динни покачала головой:
– Вы не знаете Хьюберта. Он никогда вам не позволит.
Ален усмехнулся, и Динни внезапно заметила, что в нём есть какая-то всесокрушающая решительность.