В ожидании
Шрифт:
– Какой вы милый, Блор!
– Я слышал, он человек понимающий и сразу узнает, когда к нему заходит леди. Он вас не спутает с разными вертихвостками.
Динни приложила палец к губам:
– Ручайтесь головой, Блор…
– О, тайна абсолютная, мисс. Мистер Майкл и вы всегда были моими любимцами.
– А вы моим, Блор.
В эту минуту вошёл её отец. Динни взялась за "Тайме", Блор удалился.
– Хорошо спалось, папа?
Генерал кивнул.
– Как мамина голова?
– Лучше. Мать спустилась к
– Конечно, нет, дорогой. Как ты думаешь, можно нам позавтракать?
– Эм не выйдет к столу. Лоренс завтракает в восемь. Завари кофе.
Динни, разделявшая пристрастие тётки к хорошему кофе, благоговейно взялась за работу.
– Как Джин? – неожиданно спросил генерал. – Она переедет к нам?
– Вряд ли, папа: у нас ей было бы слишком тяжело. Думаю, что в одиночку она лучше справится. Будь я на её месте, я так бы и сделала.
– Бедная девочка! Мужества, во всяком случае, у неё хватает. Рад, что Хьюберт женился на смелой девушке. У всех Тесбери сердце на месте. Я знавал в Индии одного из её дядей. Смелый парень. Командовал полком, турки на него молились. Подожди-ка, где он убит?
Динни ещё ниже склонилась над кофе.
Около половины девятого она вышла из дому, надев свою лучшую шляпу и спрятав подвеску в сумочку. Точно в половине девятого она вошла в контору на Саут-Молтон-стрит и поднялась на второй этаж. В просторной комнате за столом красного дерева сидели два джентльмена, которых девушка приняла бы за букмекеров высшего разбора, если бы знала, как таковые выглядят. Она с опаской взглянула на них: никаких признаков сердечности, но вид у обоих свежий. Один из них направился к ней.
Динни незаметно провела языком по губам.
– Насколько я слышала, вы так любезны, что ссужаете деньги под ювелирные изделия.
– Совершенно верно, мадам.
Джентльмен был седой, лысоватый, довольно краснолицый, глаза светлые. Он взглянул на неё через пенсне, которое держал в руке, водрузил его на нос, придвинул к столу стул, сделал приглашающий жест и вернулся на своё место.
– Мне нужно порядочно – пятьсот фунтов, – сказала девушка и улыбнулась. – У меня фамильная вещь, очень недурная.
Оба джентльмена, не вставая, поклонились.
– И деньги мне нужны немедленно: мне предстоит платёж. Вот она.
Динни вынула подвеску из сумочки, развернула, положила на стол и подвинула к ним. Затем, вспомнив, что держаться надо "малость свысока", откинулась назад и заложила ногу на ногу.
Оба джентльмена с минуту смотрели на подвеску, не шевелясь и не говоря ни слова. Затем второй из них выдвинул ящик стола и вынул лупу. Пока он разглядывал подвеску, первый – Динни чувствовала это – разглядывал девушку. Очевидно, предположила она, у них принято такое разделение труда. Интересно, кого они сочтут более подлинной – её или драгоценность? У Динни слегка перехватило
– Это ваша собственность, мадам? – спросил первый джентльмен.
Снова вспомнив старую школьную поговорку, Динни подчёркнуто бросила:
– Да.
Второй джентльмен отложил лупу и взял подвеску в руку, словно прикидывая, сколько она весит.
– Недурна, – сказал он, – старомодна, но недурна. А на какой срок желательно вам получить деньги?
Динни, у которой на этот счёт не было никаких соображений, храбро ответила:
– На полгода. Но думаю, что смогу выкупить раньше.
– Вот как? Вы сказали – пятьсот?
– Совершенно верно.
– Если вы не возражаете, мистер Бонди, – сказал второй джентльмен, я согласен.
Динни подняла глаза на мистера Бонди. Неужели он скажет: "Нет, она мне только что солгала"? Однако тот лишь выпятил верхнюю губу, поклонился девушке и произнёс:
– Нисколько.
"Интересно, – подумала девушка, – всегда они верят тому, что слышат, или, наоборот, никогда. Впрочем, всё равно – подвеска у них. Это не они мне, а я, или, вернее, Джин, должна им верить".
Тем временем второй джентльмен спрятал подвеску, достал конторскую книгу и начал писать. Мистер Бонди направился к сейфу:
– Мадам угодно получить кредитными билетами?
– Да, пожалуйста.
Второй джентльмен, у которого были усы, гетры и слегка выпученные глаза, протянул девушке книгу:
– Вашу фамилию и адрес, мадам.
Пока Динни писала фамилию миссис Блор и номер дома тётки на Маунт-стрит, в голове её раздавалось "караул!" и она сжимала левую руку, пряча палец, на котором полагалось быть кольцу: её перчатки плотно облегали руку и выдавали отсутствие необходимой выпуклости.
– Если вы пожелаете выкупить заклад, вы должны будете уплатить пятьсот пятьдесят фунтов до двадцать девятого апреля. Если по истечении данного срока вы не явитесь за ним, он поступит в продажу.
– Да, конечно. А если я выкуплю его раньше?
– Тогда сумма соответственно уменьшается. Мы взимаем двадцать процентов, так что, скажем, через месяц, считая с сегодняшнего дня, мы потребуем пятьсот восемь фунтов шесть шиллингов восемь пенсов.
– Понятно.
Первый джентльмен оторвал полоску бумаги и подал девушке:
– Вот квитанция.
– Разрешается ли выкупить заклад другому лицу, которое предъявит квитанцию, если я не смогу явиться сама?
– Да, мадам.
Динни как можно глубже засунула в сумочку квитанцию и левую руку и стала слушать, как мистер Бонди отсчитывает у стола кредитки. Он считал превосходно; бумажки тоже издавали приятный хруст и казались совсем новенькими. Она взяла их правой рукой, опустила в сумочку и, придерживая её спрятанной туда левой рукой, поднялась: