В петле
Шрифт:
Уже через несколько минут Ломакин давал указания, а понятливые помощники делали поправки во входных данных программы, управляющей запуском установки. Сержант Ложкин настолько умело расположился в углу, что вскоре Ломакин просто перестал его замечать, но стоило ему, забывшись, протянуть руку к пульту точной подстройки дополнительных параметров, как в тот же момент раздалось предупредительное:
– Профессор, не надо.
– Молодец, сержант, – похвалил его Ломакин, удивляясь, как в таком маленьком помещении сержант сумел так устроиться, чтобы и никому не мешать, и держать ситуацию под контролем. –
Феоктист Борисович очень боялся, что обнаружит установку уже модернизированной каким-нибудь «гением», но оказалось, что сотрудники были абсолютно убеждены: рано или поздно их руководителя выпустят, и работы будут продолжены. Поэтому все сохранили в целости и сохранности, что позволило Ломакину теперь провести первичную настройку и накачку энергией первого контура без каких-либо неожиданностей.
Поезд достаточно быстро приближался к цели, и до самого ответственного запуска всей системы, такого важного и ради которого было потрачено столько сил, оставалось время, измеряемое уже даже не часами, а минутами. Тем неожиданней стали звуки выстрелов откуда-то со стороны вагона-склада, поставленного в самом начале состава.
Первым среагировал Ложкин.
– Слышу стрельбу со стороны склада, – доложил он кому-то по рации, а в правой руке у него уже откуда-то взялся пистолет.
Ученые беспокойно переглядывались, и только Ломакин продолжал изучать какой-то график из множества кривых линий на экране компьютера.
– Всему научному персоналу приказываю уходить в штабной вагон, – сказал Ложкин, беря на прицел дверь в тамбур, откуда можно было попасть в соседний со складом вагон.
Все научные сотрудники послушно двинулись в сторону, противоположную вагону-складу, и только Ломакин продолжал что-то с увлечением изучать на экране компьютера.
– Профессор, вас это тоже касается, – сказал Ложкин, но тот не успел ему ответить – со стороны штабного вагона, оттесняя в сторону сгрудившихся в проходе ученых, через лабораторию промчались десятка два человек охраны поезда. Когда за ними захлопнулась дверь, Ломакин с усмешкой поинтересовался:
– Сержант, ты что же, не веришь в своих боевых товарищей? Посмотри, сколько их помчалось туда. Если бы у нас было столько охраны в прошлом году, когда на поезд напали бандиты, мы могли бы просто остановиться и дать встречный бой.
Над головой у них загрохотали ботинки. Судя по всему, еще одна группа солдат перемещалась к месту стрельбы по крышам вагонов. Видимо, полковник Кудыкин больше не желал рисковать даже по мелочам.
– Хорошо, профессор, – сказал Ложкин, но в свой угол не вернулся и пистолет в кобуру не убрал.
Ни одного сотрудника в лаборатории, правда, не осталось, но Ломакин не собирался пока ничего делать с установкой и ограничился изучением каких-то данных.
Несколько минут ничего не происходило, а потом со стороны вагона-склада вновь послышалась стрельба. Ложкин быстро переключил рацию на другой канал, но там ничего кроме помех слышно не было. А вскоре стихла и стрельба.
– Прошу разъяснить обстановку, – требовательным голосом сказал Ложкин.
– Забирай профессора
– Как это «отцеплять»?! – взвился Ломакин.
– Поверьте, профессор, так надо, – твердо сказал Ложкин и взял Ломакина за рукав.
В этот момент из тамбура со стороны склада вышел один из солдат и быстро прошел в сторону штабного вагона.
– Рядовой, стоять! – рявкнул Ложкин. – Доложить ситуацию! Что там происходит?
Но солдат, не обращая на сержанта ни малейшего внимания, подошел к двери, поискал что-то взглядом, затем вцепился обеими руками в рычаг экстренной блокировки вагона и дернул его вниз, а затем повис всем телом и просто обломил у самого основания. Отчетливо лязгнули тяжелые замки. Но если дверь со стороны штаба оказалась намертво заблокирована, то та, что со стороны склада, оставалась приоткрытой, и запорные штыри бессильно застыли в воздухе.
– Солдат! – заорал Ложкин, делая несколько быстрых шагов в сторону сбрендившего охранника.
И отпрянул, когда тот повернулся, посмотрел на него бессмысленным взглядом, а затем повернул голову в сторону Ломакина и радостно заухмылялся.
Ложкин сделал быстрый выпад и ударил солдата рукоятью пистолета по голове. Тот рухнул на пол, и сержант моментально стянул ему руки непонятно откуда взявшейся пластиковой стяжкой.
– Плохо дело, профессор, – сказал он, отпихивая тело в сторону. – У нас на поезде кукловод. И он только что нас замуровал в этой лаборатории.
В этот момент ожила рация:
– Сержант Ложкин, что у вас происходит? Почему блокировали дверь в лабораторию?
Пока Ложкин докладывал ситуацию, дверь из тамбура со стороны склада приоткрылась, и в проеме показалась голова еще одного солдата. Ложкин продолжая говорить, выстрелил чуть выше, и голова исчезла.
– Еще один зомбак, – отметил сержант. – Товарищ полковник! Я, конечно, изучал системы аварийной блокировки лаборатории, но неужели ничего нельзя сделать с общего пульта управления поездом?
– Можно со всеми вагонами сделать много чего. Кроме лаборатории. Ее же отдельно изготовили, у нее отдельный статус и собственные системы защиты. Мы сейчас постараемся отправить еще одну группу захвата поверху, – с отчаянием в голосе сказал Кудыкин. – Но там, похоже, действительно сильный и опытный кукловод – он организовал из захваченных самую настоящую оборону. Людей встречают плотным огнем. Сержант, головой отвечаешь за профессора. Но если вдруг появится возможность, постарайся отцепить вагоны, что идут впереди лаборатории.
– Я пока не представляю, как это сделать, они не пропустят нас к сцепке! – быстро сказал Ложкин.
– Тогда мы это сделаем удаленно! – с ожесточением отрезал Ломакин и положил руки на пульт настройки дополнительных параметров установки.
Лоб его избороздили морщины, губы непрерывно двигались, словно профессор проговаривал все свои расчеты вслух, а руки быстро и точно двигались между верньерами и клавиатурой компьютера. И весь целиком, от вдохновенного выражения лица до уверенных, но чутких пальцев, походил Феоктист Борисович в этот момент на гениального музыканта, исполняющего свою главную музыкальную партию.