В петле
Шрифт:
– Чего вы боитесь, полковник? – спросил Ломакин. – И вообще: у нас охраны стало меньше, а тут народ добровольно за нас жизнь кладет!
– Вот это и странно, – сказал Кудыкин.
Новый чудовищный рык из темноты заставил людей шарахнуться ближе к вагону.
Вдоль насыпи появлялось все больше людей, периодически стреляющих куда-то в темноту, причем траекторию пуль было прекрасно видно по вспышкам аномалий. Судя по всему, большинство выстрелов не достигали цели.
– Эй, на поезде! – закричал кто-то из сталкеров внизу. – Вы там совсем от страха уже спятили?!
В освещенное пространство
– Хорошо, – не выдержал Кудыкин и включил рацию. – Сомов, слышишь меня?
– Слышу, товарищ полковник.
– Освобождай свой вагон, переводи людей к соседям справа и слева. Потом лично проверишь, что оба тамбура заперты, впустишь отряд снаружи в вагон и по улице перейдешь ко мне, в штабной. Все понял?
– Так точно! Только зачем тамбуры закрывать?
– Это приказ! И еще. Оставь им на столе рацию.
– Все понял, товарищ полковник. Разрешите исполнять?
30
Незваные защитники, которых в итоге самих пришлось спасать, поместились в один вагон без особых проблем. Несмотря на то что отряд был собран из самой разношерстной публики, приказы своего командира они выполняли беспрекословно, быстро и точно. Глядя на эвакуацию чужого отряда с поля боя, Кудыкин одобрительно кивал, признавая, что получил в качестве неожиданного подкрепления не какой-нибудь сброд, а вполне неплохих бойцов.
Последние сталкеры из чужого отряда отходили спокойно и организованно, сдерживая плотным огнем прущую напролом массу мутантов. Теперь, когда звери начали появляться рядом с вагонами, освещения прожекторов хватало, чтобы разглядеть отдельных особей. Ломакин даже взялся перечислять вслух всех мутантов, которых сумел опознать, но в этот момент Кудыкин разрешил поддержать союзников огнем, и оба борта бронепоезда озарились дружными очередями тяжелых пулеметов, полностью заглушив зоологическую лекцию профессора.
Сплошным потоком посыпались стреляные гильзы, пороховая вонь забивала нос и горло, мешая дышать. Огненная метла отбросила все живое от вагонов обратно, в темноту, оставив десятки разорванных в клочья трупов. Последний из сталкеров забрался в вагон, и за ним с тяжелым лязгом закрылась бронированная дверь. Наступила тишина, в которой слышалось разочарованное рычание и жалобное повизгивание зверья, которое больше не лезло к вагонам. И гул работы дизельных двигателей, который все-таки нисколько не напугал мутантов.
– Интересно, что ни одна из мин так и не сработала, – сказал Кудыкин, опуская бинокль. И добавил в рацию: – Убрать свет.
Прожекторы погасли, и в наступившей темноте стало вновь заметно слабое мерцание аномалий.
– Эй, Дрын, – сказал Кудыкин в рацию. – Как вы там устроились?
Никто ему не ответил, зато сержант Ложкин тихо сказал:
– Смотрите.
На крыше того вагона, куда забрались пришлые сталкеры, появилась темная тень. Без сомнений, это был человек, но вагон не был оснащен обзорной площадкой и лестницей, которая вела бы на крышу.
– Да они в окна на крышу лезут! – ахнул Ложкин.
Словно услышав его голос, человек на крыше повернул автомат, и яркая вспышка длинной очереди ослепила всех, кто стоял на площадке. Вокруг раздались резкие металлические удары, завизжали, рикошетируя, пули. Ложкин бросился на Ломакина и сбил его с ног, а Кудыкин распластался на площадке, слепо нашаривая в кобуре пистолет. Впрочем, это была инстинктивная реакция, ведь под рукой у него было и более серьезное оружие.
– Внимание, бронепоезд! – крикнул он в рацию, и темные фигуры тут же принялись стрелять на звук его голоса. – Тревога! Пришлые оказались предателями! Огонь на поражение! Повторяю: разрешаю открыть огонь на поражение.
Где-то внутри вагона глухо простучал автомат.
Ложкин уже столкнул Ломакина в люк и теперь тянул за ногу Кудыкина.
– Пулемет неси! – рявкнул на него полковник, дергая ногой. – Там, в сейфе! Сейф открыт!
Новая очередь прошила сверкающим трассером темное небо над головой. Кудыкин поднял руку с пистолетом и несколько раз выстрелил вслепую. Тяжелый шлепок снизу возвестил о встрече чьего-то тела с землей.
Снова, приглушенные стенками вагонов, застучали автоматы. Готовый стрелять, Кудыкин приподнялся, чтобы оценить обстановку, и неожиданно получил сильный удар ногой в бок – один из пришлых сталкеров умудрился незамеченным подобраться поближе и ринулся в рукопашную. От удара Кудыкина развернуло, но он успел сгруппироваться и превратить падение в полукувырок через плечо. И когда сталкер прыгнул за ним следом, пытаясь добить полковника прикладом, то нарвался на встречное движение, которым Кудыкин бросил себя вперед и вверх, навстречу противнику. Поднырнув под руку с автоматом, он головой ударил сталкера в лицо и буквально ощутил, как крошатся во рту зубы противника. А когда тот рухнул навзничь, добил его выстрелом из пистолета в грудь.
И как раз в этот момент на краю вагона появилось сразу три темные тени, готовые закончить начатое. Кудыкин прыгнул назад, понимая, что не успевает ни спрятаться, ни убежать, но надеясь, что еще успеет кого-то подстрелить. И чуть не провалился в люк, откуда как раз поднялся Ложкин с ручным пулеметом наперевес. Страшный на таком расстоянии огонь пулемета разметал темные фигуры, и хотя нападавшие тоже успели открыть огонь, все их трассирующие очереди ушли в небо.
Ложкин сделал еще два шага, поднимаясь по ступенькам, закрыл собой Кудыкина и прямо с рук дал длинную очередь веером вдоль крыши вагонов. Судя по лихорадочной перестрелке внизу, бой шел уже сразу в нескольких вагонах.
На крыше вновь появились темные тени, и Ложкин снова открыл огонь. В ответ засверкали вспышки, и вокруг снова начали раздаваться мощные и звонкие удары пуль о металл. Кудыкин заменил обойму в пистолете, высунулся из-за сержанта и за несколько секунд расстрелял все патроны.
Где-то впереди в одном из вагонов гулко бумкнуло – судя по всему, в ход пошли гранаты.
– Вперед! – приказал Кудыкин появившимся в люке солдатам и первым ринулся на крышу соседнего вагона, на ходу вставляя в пистолет очередную обойму.