В плену у живодеров
Шрифт:
Неожиданно последний номер опять активизировался. На этот раз вызываемый абонент находился в Калининграде. «Что-то шумно стало в эфире, – решил Горбачев, – и география общения расширяется».
– Ну, что, Леха, ты готов? – спросил тот же развязный голос.
– Готов, – ответил ему мужчина с характерной хрипотцой. – Когда начинать?
– Сколько у тебя людей?
– Со мной восемь, – ответил «хрипатый», – я еще своих двоих русских подтянул, потому что твои прибалты мне не нравятся.
– Хорошо, Леха, начинай. Как возьмешь судно на абордаж, сообщи. Я скажу, где и кто тебя с грузом снимет.
«Похоже,
Горбачев взглянул на монитор: все маяки группы были в куче, только один медленно удалялся в сторону побережья. Николай навел стрелку на изображение маяка – Дед. Первым порывом спецназовца было броситься к управлению катера, но он остановил себя. Приказ был ждать и без команды не дергаться. Во что бы то ни стало ждать!
Привалов чуть не споткнулся на трапе, который стал почти вертикальным от крена судна, но вовремя ухватился за поручни. На грохот его ботинок из ближайшего помещения выглянул Доронин.
– Ты один? – спросил он.
– Шеф велел запираться и его не ждать, – ответил Привалов.
– Ясно, подождем еще немного, пока вода не залила коридор.
– Ты команду проинструктировал?
– Проинструктировал, будут ждать условного сигнала. Только тяжеловато им будет. У них двое раненых из машинного отделения.
Спецназовцы прислушивались к звукам, которые издавало тонущее судно. Где-то глубоко в недрах с грохотом что-то упало, корпус сухогруза скрипел и стонал от страшных нагрузок. Наконец в коридор хлынула вода. Она сорвалась по ступеням трапа, затем быстро заполнила коридор. Доронин молча толкнул Привалова вперед и закрыл металлическую дверь. Снаружи вода плескалась уже под самым иллюминатором.
Команда «Охотска» собралась в двух помещениях. Капитан Бойко уже несколько раз разъяснил морякам, как им надлежит действовать. Вода была за металлическими дверями в коридоре, но внутрь пока не просачивалась. Положение усугублялось тем, что среди экипажа оказалось двое раненых из машинного отделения. Один из мотористов сломал руку в предплечье, а второго ранили осколками в ногу. Кровь удалось остановить, но моряк был слишком слаб, чтобы самому выбраться из затопленного помещения. Тем не менее все собравшиеся были полны мужества и решимости. Хотя ничего другого им не оставалось.
Судно стало погружаться быстрее, опускаясь своей носовой частью. Уже скрылась вся палуба, рассеялся дым пожара, затушенного морской водой. Постепенно исчезла в пучине и нижняя часть судовой надстройки. Пиратские катера с трех сторон окружили гибнущий сухогруз. Главарь на одном из суденышек смотрел и удовлетворенно кивал головой. Он сам отправился на эту операцию, чтобы убедиться: эти неизвестные коммандос, которые нанесли им такой большой урон в последние месяцы, уничтожены. Хотелось бы, конечно, узнать, кто они такие и от чьего имени действовали, но в крайнем случае – это тоже результат.
Главарю показалось, что на крыше хо-дового мостика висит человек, уцепившись за антенну. Взяв в руки бинокль, он убедился, что это действительно так. Человек был в черных брюках, заправленных в высокие ботинки, и в черном спецназовском
Судно замедлило свое погружение. Очевидно, носовая его часть легла на грунт. Через несколько минут на поверхности океана торчала только верхняя часть мачты с антенной. Главарь отдал приказ, и его катер двинулся к месту трагедии. По поверхности воды расплывалось пятно солярки, плавали какие-то деревянные части. Тут же были тела трех русских моряков. Главарь велел подойти к торчащей из воды мачте и зацепившемуся за нее человеку в черном.
Когда катер приблизился, Торин сделал вид, что с трудом приподнял голову, и совершил слабое движение рукой, демонстрируя слабость и невозможность к сопротивлению. Когда один из пиратов поднял автомат, то другой (очевидно, главный здесь) остановил его возгласом. Подогнав катер, пираты схватили Торина за руки и стали втаскивать на борт своего суденышка. Зарокотал мотор, и катер, развернувшись, пошел на восток в сторону побережья. «Ну вот и все, – подумал Торин, лежа на дне катера под дулами автоматов, – ребята вытащат экипаж и дождутся помощи, а я поиграю с этими. Остался самый главный вопрос: кому все это нужно и кто за все это заплатил?»
Впрочем, вопросы начал задавать первым главарь-малаец.
– Кто ты такой? – спросил он по-английски, наклонившись к лежавшему на дне катера человеку.
– Нас наняли для охраны судна, – ответил Торин слабым голосом.
– Кто нанял? Ты не выглядишь крутым бойцом, – с усмешкой заметил малаец.
– Я его не знаю. Я работал в Порт-Саиде, когда к моему шефу обратился какой-то англичанин и сказал, что ему нужно несколько человек, которые могут обращаться с оружием. Вот я и согласился.
– Ты военный?
– Нет, частная охранная организация с нефтепромыслов.
– Если хочешь вернуться к своим нефтепромыслам, то ответишь на все мои вопросы, парень, – проговорил пират и оставил Торина в покое.
Катера продолжали нестись на восток. Впереди показался какой-то берег.
Глава 3
Балтийское море. Территориальные воды Швеции, район островов Эланд и Готланд. Борт лесовоза «Ладога»
Балтика редко бывает спокойной. Волнение в этот день достигало трех баллов, а не прекращающийся уже вторые сутки моросящий дождь наводил уныние и тоску. Пройдя докование в Калининграде на судоремонтном заводе «Преголь» и приняв на борт в Финляндии лес, судно взяло курс на Ла-Манш, чтобы затем Атлантикой идти в Алжир.
– Вячеслав Михайлович, – доложил вахтенный, – прямо по курсу лодка.
Капитан, собравшийся было спуститься из ходовой рубки вниз, остановился и взял из рук вахтенного бинокль. Прямо по курсу, не далее чем в двух кабельтовых, действительно виднелась качающаяся на волнах яркая резиновая спасательная лодка. Видны были и люди, отчаянно махавшие руками.
– Самый малый, – приказал капитан, – взять на борт.
– Есть – самый малый, – ответил вахтенный. – Интересно, что они тут делают? Мы никаких сигналов бедствия не получали. Может, шведские рыбаки, ветром унесло?