В плену у живодеров

Зверев Сергей Иванович

«Вот те раз, – удивился молодой спецназовец, – захват судна в Балтийском море!» Продолжая размышлять обо всем услышанном сегодня, Горбачев вывел на экран сигналы маяков группы. По-прежнему все сигналы находились в одном месте и не смещались. Лишь сигнал маяка Торина продолжал двигаться в сторону северного побережья Суматры. Какое-то смутное подозрение стало формироваться в мозгу Горбачева. Вся цепь событий последнего дня приобретала зловещий вид. О какой угрозе говорилось в телефонном разговоре неизвестного с Родзевичем, какая угроза устранена? Кто куда влез и какой войной это грозило в криминальном мире? Какое судно вышло в море? Какое судно захватили? Может быть, угрозой был СКАТ, который

мог помешать или, наоборот, отбить судно и вывести всех на чистую воду? Может, это СКАТ нужно уничтожить, что сейчас, собственно говоря, и происходило? Что означает движение маяка Торина и неподвижность других маяков? На последний вопрос, впрочем, несложно ответить – группа погибла, а Торин захвачен в плен пиратами и его куда-то везут.

Горбачев глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Да нет! Все последние операции показали, чего стоит оперативный талант командира, чего стоят боевые качества всей группы. Быть такого не может, чтобы всех запросто перебила кучка пиратов. Нелогично это. С таким чутьем, как у Тори-на, попасться в ловушку просто немысли– мо. Наверняка он имел хоть какие-то крохи информации, почувствовал опасность и спас группу. Не мог Андрей Петрович легко попасть в капкан. А движение его маяка? Оно может объясняться элементарно. Группа отбила нападение, а маяк Торин прикрепил к одному из пиратских катеров, чтобы засечь их базу. Потом останется только нагрянуть туда и разобраться в причинах.

Николай облегченно улыбнулся. Ему показалось, что он нашел самое простое и реальное объяснение происходящему. Как приятно было сознавать, что командир всегда сможет придумать нестандартный ход, а группа в результате снова выйдет победителем из очередной опасной заварушки! Значит, надо просто следовать инструкции – сидеть и ждать приказа. Как это здорово – иметь под рукой подходящую инструкцию, а не ломать голову и паниковать! Какая великая вещь – инструкция! Она позволяет покачиваться на волнах под южным солнышком, даже загорать. А когда поступит команда, следует лишь передвинуть вперед рычаг мотора, и глиссер понесется навстречу товарищам.

Настроение Горбачева настолько улучшилось, что он решил перекусить…

Северо-западное побережье острова Суматра

Пока катера неслись по волнам, к Торину никто не приставал с расспросами. Сам же он пытался ориентироваться по солнцу, вычисляя пройденное расстояние. Катера, судя по всему, шли на юго-восток. Вершины гор, которые появились по курсу, по мнению Торина, не могли быть островом Большой Никабор. Скорее всего это горы Суматры, решил он. Куда теперь направятся пираты? В Андаманское море через пролив Грейт-Чаннел или на Суматру? Катера продолжали идти на юго-восток.

«Суматра – это хорошо», – решил про себя Торин. Суматра – это цивилизация. Если удирать, то там будет проще добраться до местных властей. Можно сослаться на полученный сигнал бедствия индонезийским сторожевиком. Вот если на островах высадятся, тогда хуже. С этих заросших кораллами скал убежать некуда. Желательно вообще не убегать, а протянуть резину, пока Доронин не вытащит всех. То, что группа придет за ним, Торин не сомневался.

«Сейчас моя задача номер один – остаться в живых. Это даст возможность получить нужную информацию. Остаться в живых можно, только если постоянно подогревать главаря пиратов своей осведомленностью. Пока он заинтригован, меня не тронут. Значит, надо гнать ему правдоподобную липу. А вот задача номер два – основная задача…» Торин засунул сейчас голову в пасть тигра лишь для того, чтобы получить информацию о тех, кто заказал уничтожение СКАТа. То, что это был заказ, он нисколько уже не сомневался.

Наконец катера пошли круто к берегу.

Сквозь полосу прибрежных зарослей Торин разглядел большую проплешину с остатками каких-то строений. У берега застыли полузатопленная нефтеналивная баржа и проржавевший насквозь корпус какого-то баркаса. Торин подумал, что если бы сейчас был в России, то решил бы, что это остатки рыболовецкого хозяйства или какого-то маленького портового сооружения. Грузового, конечно. Рыбные склады, мастерские, еще что-то в этом роде. Перерабатывающий цех, например.

Когда катера сбавили ход, Торин попытался приподняться и посмотреть вокруг, но его грубым ударом ботинка опрокинули на дно катера. Короткие возгласы, команды то ли на малайском, то ли на индонезийском, которых Торин не понял. Несколько катеров подошли к полузатопленной барже, и по железу застучали каблуки ботинок. Торина подняли на ноги и заставили подняться на баржу. Снова заработали моторы, и все катера ушли. С Ториным осталось всего десять человек, включая того главаря, который с ним разговаривал на катере.

Главарь что-то приказал и пошел в сторону берега. С Торина сняли спецназовский жилет, брючный ремень и ботинки. На краю баржи один из пиратов приподнял дощатый люк, к которому и подвели Торина. Он посмотрел вниз на ржавые ступени и стал осторожно спускаться. Пока не захлопнулся люк над головой, Торин попытался осмотреться. Маленькое помещение около десяти квадратных метров. Здесь раньше хранили какие-нибудь канаты, инвентарь или инструменты. Похоже, тут уже содержали заложников – на железном полу лежал тощий матрас, а застоявшийся запах человеческого пота перебивал даже запах ржавчины.

Несколько часов Торин пролежал на вонючем матрасе с закрытыми глазами. Он планировал свое поведение на неизбежных допросах. Если все пойдет не так, то можно попытаться и вырваться отсюда силой. Десять пиратов – не так уж и много для одного бывшего военного разведчика. Другое дело – местная братия сразу поймет, что уничтожена не вся группа, а Торину хотелось некоторое время побыть инкогнито. Пусть враг успокоится и выдаст себя. Вот тогда и надо объявиться с уликами, доказательствами и ответами на вопросы для тех, кто захочет их задать. А задать эти вопросы захотят многие, начиная от Олега Ярославовича и кончая следственными органами. Возникнут, конечно, и спецслужбы, но тут можно прикрыться и Махтаровым, пока идет взаимное сотрудничество.

Наконец по металлу палубы баржи затопали чьи-то ноги, послышался звук отпираемого навесного замка, и деревянный люк откинулся в сторону. В проем просунулось смуглое лицо одного из пиратов.

– Эй, поднимайся наверх! – крикнул он Торину по-английски. – С тобой хотят поговорить.

Торин, щурясь от солнечного света после многочасового сидения в темноте, стал подниматься по лестнице. Солнце уже клонилось к горизонту, но металл под ногами был все еще горячим. Быстро переступая босыми ногами, чтобы не стоять на месте, Торин двинулся под конвоем двоих охранников на берег. Его привели в какой-то деревянный сарай, в котором мебель заменяли старые дощатые ящики. Главарь сидел в углу и заканчивал трапезу. Душистый запах запеченной на углях рыбы напомнил Торину, что он не ел с самого утра.

– Давай поговорим, спецназовец, – предложил главарь, вытирая руки тряпкой и бросая ее рядом на ящик.

– Мог бы и покормить сначала, – заметил Торин с усмешкой, пытаясь тянуть время при первой же возможности.

– Покормлю, если заслужишь, – с усмешкой ответил главарь, – а то, может быть, и пищу переводить не стоит. Зачем кормить перед смертью?

Двое пиратов за спиной Торина дружно захохотали незамысловатой шутке.

– Тогда спрашивай, – равнодушно предложил Торин.

– А ты, кажется, не боишься? – удивился пират.