Шрифт:
Пролог
Обреченные на забвение
Июнь 1035 года
Северная Америка
Корабли двигались сквозь утренний туман подобно безмолвным и зловещим призракам. Высокие изогнутые носы, сверху донизу покрытые затейливой резьбой, венчали деревянные головы драконов. Оскалив пасти и вытаращив глаза, казалось, они выискивали жертвы во мгле. Считалось, что драконы не только вселяли страх во врагов, но и защищали корабль и плывущих на нем людей от злых духов.
Торчащие из отверстий
На этих длинных черных судах, предназначенных для плавания в спокойных прибрежных водах, группа смельчаков пересекла огромный враждебный океан. Все имущество помещалось в двадцатифутовых плоскодонках, привязанных к корме кораблей. Из всех дорог, которыми бороздили моря норвежские викинги, самым опасным считали великое путешествие через Северную Атлантику.
Перебираясь через океан со скарбом и домашней живностью, они прокладывали дорогу тем, кто придет сюда много веков спустя. Не обращая внимания на опасности, они храбро пробивались сквозь ледяные поля, боролись со шквалистым ветром, преодолевали огромные волны и выдерживали неистовые шторма, налетавшие с юго-запада. Большинство выжили, хотя море и взяло свое. Из восьми кораблей, которые отправились из Норвегии, два навсегда исчезли в тумане.
Наконец измотанные штормами будущие колонисты достигли восточного побережья Ньюфаундленда, но вместо того, чтобы пристать неподалеку от первого поселения Лейфа Эриксона, норвежцы отправились дальше на юг. Они собирались основать новую колонию в местах с более мягким климатом.
Обогнув огромный остров, мореплаватели повернули на юго-восток и вскоре добрались до длинного перешейка, изгибающегося к северу от материка. Миновав два меньших по величине острова, пришельцы еще два дня плыли вдоль пустынного песчаного берега. Норвежцы, прожившие всю жизнь среди нагромождений скал, смотрели на него как на чудо.
Пройдя вдоль нескончаемого берега, путешественники обнаружили широкий пролив. Небольшая флотилия бесстрашно вступила в спокойные воды и двинулась на запад, используя поддержку нахлынувшего прилива. Внезапно ее накрыло облаком влажного тумана. Опускавшееся за невидимый горизонт солнце превратилось в тусклый оранжевый шар. Не приставая к берегу, капитаны кораблей обсудили ситуацию и решили до утра встать на якорь. Они надеялись, что за это время туман рассеется.
Когда начало светать, туман сменился легким маревом, и оказалось, что пролив сужается, переходя в узкий фьорд, выходящий в море. Усевшись на весла, мужчины стали грести по течению. Женщины и дети спокойно разглядывали очистившийся от тумана западный берег. Высокие скалы угрюмо нависали над корабельными мачтами.
Земля медленно приближалась, из-за гряды холмов показались гигантские деревья. Хотя не было видно никаких признаков жилья, пришельцы полагали, что за ними наблюдают люди, прячущиеся среди деревьев. Каждый раз, когда они причаливали, чтобы набрать пресной воды, на них нападали скрелинги. Так норвежцы называли коренных жителей тех земель, которые собирались колонизировать. Не отличаясь гостеприимством, скрелинги не раз осыпали стрелами приближавшиеся к их берегам корабли.
Проявляя привычную выдержку, проверенную в многочисленных стычках, глава экспедиции Бьорн Сигватсон не разрешал своим воинам отвечать на нападения. Сигватсон не хотел разделить участь первых экспедиций под руководством Торфинна Карлсефци
Прилив помогал пришельцам легко двигаться вверх против течения. Устье реки шириной всего в три четверти мили вскоре расширилось до двух миль. Пологий восточный берег покрывали густые заросли.
Стоя на носу первого корабля, Сигватсон всматривался сквозь редеющий туман в крутой западный берег. Заметив проход в отвесных береговых скалах, он повернулся к гребцам:
– Подгребайте поближе к правому берегу. Похоже на бухту, попробуем там укрыться на ночь.
Подойдя ближе к берегу, они увидели темнеющий вход в пещеру. Он оказался достаточно широким, чтобы в него вошел корабль. Вглядываясь во мрак, Сигватсон заметил, что внутри проход расширяется. Приказав остальным кораблям лечь в дрейф, он сложил мачту, чтобы пройти под низким сводом. Преодолев бурлящий у входа поток, опытные гребцы легко провели драккар внутрь, приподняв весла, чтобы уберечь их от ударов о стены.
Когда корабль вошел внутрь, женщины и дети наклонились над бортами, с удивлением всматриваясь в прозрачную воду. В ней резвились стаи рыб, и было хорошо видно каменистое дно на глубине в пятьдесят футов. Пришельцев совсем не пугало, что они оказались в высоком гроте, достаточно большом, чтобы в нем могла разместиться флотилия, втрое превосходящая маленькую группу викингов. Хотя их предки приняли христианство, древние языческие традиции все еще были живы. Образовавшиеся естественным путем гроты пришельцы продолжали считать жилищами богов.
Внутренние стены грота были до блеска отполированы морскими волнами. Их венчали куполообразные своды, совершенно гладкие, без малейших признаков мха или вьющихся растений. Удивительно, но здесь не было и летучих мышей. Помещение оказалось практически сухим. Глубина у берега не превышала трех футов, в то время как потолок пещеры возвышался на добрых семьдесят ярдов.
Сигватсон дал команду заходить в грот остальным кораблям. Гребцы его драккара сложили весла, позволив судну дрейфовать под сводом, пока нос не уткнулся в песок. Когда корабли приблизились к месту высадки, перекинули сходни. Все тотчас сошли на сушу, радуясь тому, что впервые за много месяцев могут размять ноги.
Прежде всего принялись готовить горячую пищу, которой не ели с тех пор, как ненадолго приставали к земле далеко на севере. По пещерам разбежались дети – собирать нанесенные течением ветки. Они в изобилии скапливались вдоль промоин, образовавшихся в результате водяной эрозии.
Разложив костры, женщины начали печь хлеб. В больших железных котлах варили кашу и тушили рыбу. Несколько мужчин ремонтировали корабельную оснастку и латали паруса, прохудившиеся за время трудного путешествия. Другие, забросив сеть, ловили рыбу, которая буквально кишела во фьорде. Обнаружив такое замечательное укрытие от непогоды, женщины не скрывали радости. А крепкие, могучие мужчины, привыкшие к морским просторам, наоборот, чувствовали себя неуютно в замкнутом пространстве.