В постели с врагом
Шрифт:
Всюду в письмах она пыталась намеками дать знать матери — «Я Сейра. Я жива!» Она вспоминала названия гостиниц, цвет входной двери и множество других мелочей, известных только им двоим.
Шесть писем. Она вложила их в конверты, наклеила марки и сложила в бумажный пакет. Она оглядела кухню. Какой светлой была ее оранжевая кухня в лучах утреннего солнца.
Но в ведре лежали измятые розы и букетик маргариток. Кто-то следил за ней, думал о ней.
Кто-то решил вторгнуться туда, где она надеялась быть сама собой, танцевать и смеяться, когда ей захочется,
30
Бен ссутулился и поглядывал исподлобья, пока секретарь кафедры проводил опрос мнения студентов по курсу «Введение в Театр», который вел Бен.
«Дайте оценку работе вашего преподавателя по шкале из семи ступеней. Единица означает самую низкую оценку, семерка — высшую».
Невидящими глазами он смотрел на доску объявлений. Его студенты обводили кружками оценки по основным параметрам работы преподавателя.
«Знание материала. Подготовленность к занятиям. Организация курса. Отношение к занятиям и к студентам. Доступность во внеаудиторное время. Способность объяснить и иллюстрировать примерами свои объяснения. Степень увлеченности предметом. Объективность в оценке работы студентов. Способность стимулировать учебу, четко и конкретно формулировать задачу. Оцените общую эффективность работы вашего преподавателя».
Бен скрипнул зубами. Вот эти вчерашние школьники станут оценивать знание им предмета и эффективность преподавателя. Утром он зашел в парикмахерскую, и теперь от волос у него чесалась спина, но не может же он прислониться к доске и почесать спину. А потом заведующий кафедрой вызовет тебя и вслух прочтет замечания студентов. Среди них могут быть и такие «Слишком много пишет на доске. Недостаточно использует доску. Следует отпустить бороду. Должен ходить на занятия в пиджаке».
— Хорошо, доктор Вудворт. Мы кончила — Секретарь вышел из аудитории.
Бену очень хотелось почесаться, но ему нужно было пройти к столу перед глазами девяти десятков студентов, которые только что решили, в какой степени он подготовлен, организован, симпатичен, доступен, объективен и заинтересован. Они это написали, а заведующий будет теперь это читать. К счастью, почти наступило время перерыва, и Бен с особым удовольствием долго и подробно объяснял им задание на следующую неделю.
Конечно, он не самый лучший преподаватель на свете, и он знал это. Бен направился в свой кабинет, чувствуя себя не лучшим образом. Но он вспомнил девушку в белых шортах, выпалывающую сорняки в лучах восходящего солнца.
Он с трудом досидел до конца заседания комиссии.
Лора знала, что он хочет ее, и, возможно, она сама его хотела. Ведь заметил же он счастливый блеск в ее глазах, когда он спросил: «Как насчет того, чтобы поужинать у меня вечером в понедельник?»
Возвращаясь домой, он думал, что ему предстоит вечер, я может быть, и ночь с красивой женщиной, но все было так запутано.
А может быть, все просто? Принимая душ, он думал о ее груди.
Он вспомнил, как она улыбалась, когда он учился
Дверь ее дома скрипнула
Бен задержал дыхание и представил, как целует ее ее прелестный маленький ротик с припухшей верхней губой…
Раздался шорох в кустах сирени.
Бен сглотнул, вспомнив, как он ласкал ее грудь.
— Меня зовут Ларри Дей, — произнес мужской голос.
Бен вздрогнул. Ларри Дей был примерно его ровесником. Он носил небольшую темную бородку и был одет в светлый летний костюм.
— Ларри, — повторил мужчина
На кухне Бена он чувствовал себя как дома. Закрыв за собой дверь, он прислонился к стене. Над его головой висели две маски, — одна смеялась, другая печалилась.
— Спагетти? — спросил он приятным тенором. Он был невысок и держался напряженно, как бы готовясь к сопротивлению.
— Да, — ответил Бен
— Мне надо потренироваться, — объяснил Ларри, — перед завтрашней поездкой.
Никакой груди не было и в помине.При мысли о Лоре его бросало в жар. Теперь, стараясь не смотреть на мужчину, оказавшегося у него на кухне, Бен достал морковь, салат, огурцы и зеленый перец и неожиданно разозлился.
— Вот что я вам скажу, выглядите вы отлично, — сказал он Ларри Дею. — Борода сидит отлично, как будто она там и выросла.
— Мне все-таки надо потренироваться, — сказал Ларри. — Основное испытание ожидает меня на улице. Надеюсь, никому не придет в голову ущипнуть меня, свистнуть вслед или предложить что-нибудь вроде: «Как насчет того, чтобы поразвлечься, детка?»
— Ну, это та цена, которую нам, мужчинам, приходится платить, — сказал Бен.
Ларри улыбнулся, затем нахмурился.
— Я все время забываю, что мне не следует улыбаться. Улыбкой я себя выдаю сразу же.
В кухне повисла тишина. Бен начал резать морковь (Ларри готовить ужин не помогал). Он знал, кто был Ларри.
— Мой брат пытался отучить меня улыбаться,— сказал Ларра — Но мужчины чувствуют себя неуютно с неулыбчивыми женщинами.
Бен рассмеялся
— Но это так и есть Друзья сразу же стали приставать ко мне с вопросами — что со мной случилось, почему я так холодна и недружелюбна?
Ларри прошелся по кухне, засунув руки в карманы.
— Мужчины не любят говорить о себе слишком много, — заметил Бен.
— А я и не говорю слишком много, — сказал Ларри и взглянул на насупившегося Бена.
— Я теперь невидимка, — помолчав, сказал Ларра. — Я теперь могу ходить одна куда угодно и в любое время. Мелочь у меня теперь в карманах. У меня теперь масса карманов и восхитительные удобные туфли, в которых я могу ходить даже на вечеринки. Я могу бегать.
Бен мешал салат в миске. Он целый день мечтал о встрече с Лорой. Сдернуть бы эту бороду…
Голубые глаза Ларри блестели из-под густых бровей.
— Несмотря на непривычность одежды, я чувствую себя вполне комфортно, если бы не бандаж. Но и к нему можно привыкнуть, особенно если ты привыкла носить лифчик.