В прериях Техаса
Шрифт:
— Это верно, но я не в состоянии больше выносить этого проклятого парня, — проворчал Джэтт
— С ним труднее сговориться, чем с Кэтли, — продолжал Джэтт — Он начинает понимать, какой чертовский риск в нашей работе. Я боюсь этих двух парней и открыто говорю это Но нам нужны люди. Нам придется подождать и потерять целую неделю.
— Да, но лучше подождать и подольше, пока вы не сговоритесь с настоящими, подходящими людьми.
— Теперь уже поздно. Постараюсь уладить это и сдерживаться.
— Отлично. Пора расходиться, — ответил Фоллонсби, встал и пошел к палаткам. Джэтт притушил костер
Милли сидела под деревом, пока не убедилась, что Джэтт улегся спать, и тогда быстро и бесшумно добежала до своей палатки. Заинтересованная разговором между мужчинами, она забыла о страхе. Это был странный, по ее мнению, разговор для честных охотников. Однако у нее были только одни догадки и подозрения. Перебирая в памяти разнообразные происшествия дня, она заснула.
Время шло, Милли следила днем, прислушивалась по вечерам, но доказательств того, чего она опасалась, у нее все еще не было.
Свидания ее с Томом Дооном продолжались и происходили через каждые три дня без всяких препятствий. Они говорили о своей любви, о своей женитьбе, о своих планах на будущее. Затем он рассказывал ей о бизонах, а она ему о поведении Джэтта и его товарищей. Милли всегда испытывала мучительное чувство, когда Том, забыв о ее любви к животным, рассказывал ей, сколько бизонов он убил и ободрал. Однажды она почувствовала кровь на своей руке, после того, как случайно дотронулась до его сапога, и это так подействовало на нее и вызвало такое отвращение, что она резко сказала ему об этом. Они едва не поссорились. Что же касается Джэтта, то, как ни наблюдала Милли, как ни следил и расспрашивал Том, настоящей правды о нем они так и не могли узнать.
Дни проходили, наступила июльская жара, в лесах вдоль реки появилось еще больше охотников и, как это ни невероятно, больше бизонов.
Однажды ночью необычный шум разбудил Милли. В лагере слышалось ржание лошадей и топот копыт. Она выглянула. Повозка, в которую была впряжена пара лошадей, стояла как раз за гаснущим костром. На месте возницы сидел Джэтт; Фоллонсби с кнутом в руке усаживался рядом с ним. Пруайт стоял около повозки и, очевидно, слушал что говорил ему Джэтт тихим, серьезным голосом. Милли не могла разобрать слов. Повозка тронулась и исчезла среди темных деревьев. Куда они могли уехать в такой поздний час, ночью? Милли могла только предположить, что они уехали за грузом шкур. Может быть, Джэтт совершал такие поездки и раньше, но она не знала об этом.
На следующий день выяснилось, что Джэтт почему-то не вернулся. Пруайт и Кэтли, по-видимому, охотились, как и раньше, и в присутствии Милли не говорили об охоте. К закату и к ужину Джэтта все еще не было. А на следующее утро Милли узнала, что он вернулся ночью и спит в своей палатке. Она оставалась у себя до полудня, когда увидела, что он снова уезжает. Днем Милли бродила, как всегда, около лагеря, по-видимому, без всякой цели, и как бы случайно подошла к тому месту, где Джэтт складывал шкуры. Ей не хотелось подходить ближе из-за неприятного запаха, бесчисленных мух и отвратительного зрелища скотобойни.
Прогалина эта находилась в стороне, по направлению к речке, и была заполнена шкурами животных, их были сотни и сотни, одни были растянуты и сушились, другие
На следующий день Джэтт нагрузил две повозки, одной из которых правил Кэтли, и они отправились в ближайшее местечко продавать шкуры. Уехали они на пять дней, в течение которых Милли чувствовала себя спокойнее, чем за все время путешествия. Дважды виделась она с Томом, и они были рады этой счастливой случайности. Мистрис Джэтт в эти дни была чуть ли не ласкова. Фоллонсби и Пруайт были по-прежнему заняты своим делом.
Глава VII
В один из июльских дней в лагерь Хэднолла прискакал отряд солдат. Офицер, командовавший им, соскочил с коня — это был высокий, стройный человек лет сорока, с загорелым лицом.
— Кто здесь главный охотник? — спросил он.
Хэднолл выступил вперед.
— Я. Мое имя Кларк Хэднолл.
— Рад видеть вас, — ответил офицер. — Я капитан Синглтон, четвертого кавалерийского полка, расквартированного в форте Эллиот. Это мой проводник, Элсуорс. Мы назначены сопровождать охотников на бизонов в форт или к одному из ближайших постов. Индейцы уже выступили.
— Но я не хочу ехать в форт, — решительно запротестовал Хэднолл.
— Тогда оставайтесь здесь на ваш страх и риск, — предупредил Синглтон.
— Мы никогда ни на кого и не рассчитывали, — откровенно ответил Хэднолл. — Если хотите знать, вы — первые солдаты, которых мы видим.
— Есть ли с вами женщины? — осведомился офицер.
— Да. Моя жена и дочь и жена сына.
— И вы не нашли ничего лучшего, как привезти женщин сюда, на территорию индейцев? — строго спросил Синглтон.
— ДО нас доходили плохие слухи, сэр, но мы не поверили им, и могу сказать, что до сих пор никаких неприятностей у нас не было.
— Вам повезло. Вы знаете Хэггинса?
— Имя это как будто слышал, — ответил, подумав, Хэднолл.
— Лагерь Хэггинса в нескольких милях отсюда. У него был один помощник, а может быть, их было больше. На этот лагерь напали, сожгли его, а шкуры похитили. Никаких следов ни Хэггинса, ни его помощников.
— Индейцы? — сурово спросил Хэднолл.
— По-видимому. Мы не нашли следов Хэггинса и его помощников. Может быть, они убежали и скрылись в другом лагере или в каком-нибудь местечке. Но это сомнительно. Милях в двадцати отсюда команчи напали на группу охотников, и были отбиты. Если только охотничьи отряды не объединятся в отдельные группы, то многих из вас перебьют.
— Мы будем сопротивляться, — решительно сказал Хэднолл.
— Но вы должны отправить ваших женщин в безопасное место, — настаивал офицер.
Хэднолл позвал жену и дочь. Они вышли из своих палаток в сопровождении жены Бэрна Хэднолла. Очевидно, они слышали отрывки разговора; лица у них были испуганные.
— Пожалуйста, не пугайтесь, — любезно сказал офицер. — В настоящий момент никакой опасности нет. Мы приехали, чтобы отвезти вас в безопасное место, пока ваши мужчины охотятся. Здесь для вас небезопасно теперь. В любой день индейцы могут напасть на вас, когда вы останетесь одни в лагере.