В прериях Техаса
Шрифт:
Том не имел понятия об этой своеобразной части Техаса, но у него уже составилось представление о ее огромной величине.
— Когда мы выезжаем? — в заключение спросил он.
— Как только будем готовы.
Не прошло и часа, как отряд Хэднолла с тремя хорошими повозками вереницей тронулся в путь. Женщины ехали вместе с возницами. На долю Тома выпала обязанность вести оседланных лошадей. Они не хотели идти, пустынные поля как будто пугали их, и сначала они не слушались. Но пройдя несколько миль, они успокоились и рысью побежали по дороге.
Вскоре очертания города, деревья и столбы дыма исчезли за покатой возвышенностью,
Работы тут было достаточно для каждого, и произошла некоторая путаница. Необходим был опыт и навык располагаться лагерем, чтобы все устраивалось ловко и быстро.
Лошадей выпрягли, напоили и пустили пастись. Упряжь и хомуты повесили на передние колеса. Том отыскал сучьев для костра, которых оказалось множество, и удары его топора гулко раздавались в воздухе. Хэднолл с сыном вытащили из повозки походную печь и ящик с продуктами, затем кухонные принадлежности и складной стол. Очистили ровное место, развели костер и растопили печь, и женщины принялись готовить пищу. Хэднолл раскинул палатку для себя и для жены. Для Сэлли постель была устроена в повозке. Пилчэк помог Стронгхэрлу раскинуть палатку около их повозки, но себе устроил постель под деревьями, растянув брезент и покрыв его шерстяным одеялом. Бэрн Хэднолл тоже раскинул палатку для себя и жены, а Том решил расположиться под повозкой Бэрна.
К закату солнца сели ужинать. Все были голодны, и даже Пилчэк, казалось, чувствовал себя теперь хорошо. Если были какие-то страхи и опасения у женщин, то теперь они рассеялись. Разговор был веселый и бодрый. Сэлли Хэднолл кокетничала с Томом, но, видя, что тот не замечает ее заигрываний, перенесла свое внимание на Стронгхэрла.
После ужина Том нарубил и сложил дрова для костра на ночь и на следующее утро. Покончив с этим, он пошел вдоль речки к пасущимся лошадям. Он решил не привязывать Дести на ночь.
В нескольких стах ярдах за их стоянкой речка протекала между высокими вязами и, бурля, впадала в глубокий пруд. Том присел там на пень и отдыхал, погрузившись в мечты. Мысли его, казалось, неслись и крутились, как струи реки, по-видимому, без всякой цели. Но когда мелькнуло воспоминание о Милли, то оно уже не оставляло его. Здесь, в одиночестве, воспоминания казались более живыми, и, перебрав в памяти все подробности, касающиеся ее, он пришел к выводу, что она, вероятно несчастна, и положение ее тяжелое. «Я… я не могу вам ничего больше сказать… », — быстро проговорила она тоном, в котором, он понял теперь, слышался стыд и страх. Том задумался об этом и через час, когда темнота стала сгущаться под деревьями, пришел в себя, встряхнулся и направился
Дни шли за днями, а отряд Хэднолла продвигался все дальше и дальше по прерии, иногда на запад, иногда на восток, но главное направление держал всегда на юго-восток. Они делали от пятнадцати до двадцати пяти миль в день, в зависимости от состояния дороги и подходящих для остановки мест. Время от времени они встречали охотничьи отряды с рядом повозок, доверху нагруженных бизоньими шкурами. Дни превращались в недели, и Том потерял им счет.
На этих огромных равнинах уже началась весна. Все вокруг зеленело и было прекрасно.
Однажды во время остановки, на закате солнца, Пилчэк, окончив свою обычную работу, поехал верхом на ближайший холм. Доехав до вершины, он слез с лошади, поднял короткую подзорную трубу и долго смотрел на юго-восток. Когда он затем вернулся в лагерь, все взгляды устремились на него.
— Видно что-нибудь? — нетерпеливо спросил Хэднолл. Том почувствовал волнение при одном взгляде на разведчика.
— Бизоны! — возвестил Пилчэк.
На минуту наступило молчание. Женщины раньше всех отозвались на хорошее известие. Хэднолл, казалось, еще туго соображал, в чем дело. Бэрн бросил полено, которое держал в руке.
— Бизоны! — повторил он, и быстрый радостный взгляд, брошенный им на отца, доказывал, насколько он считает ответственным себя за эту охоту.
— Сколько их? — спросил Хэднолл, большими шагами подойдя к разведчику.
— Право, сразу не могу этого сказать, — ответил Пилчэк.
Сэлли Хэднолл прервала своего отца, когда он хотел опять сказать что-то.
— О, мне безумно хочется увидеть стадо бизонов. Много ли их?
— Довольно много, — ответил Пилчэк с профессиональной гордостью во взгляде. — Думаю, что стадо растянулось миль на пятнадцать в длину и мили на три в ширину.
Тут Хэднолл испустил громкий крик, что было признаком такой же искренней, если и не столь экспансивной радости, какую испытывали и другие.
На следующий день переезд был самый долгий из всех, которые когда-либо совершал Том. Было пыльно, солнце пекло, дорога казалась бесконечной, и впереди виднелась только простирающаяся повсюду равнина. Но, наконец, к закату солнца, вдали показалась колеблемая ветром листва деревьев; там, несомненно, должна была протекать речка. А за этой речкой, по-видимому, и начинались пастбища бизонов. Еще час утомительного путешествия по однообразной равнине, и отряд остановился в самом диком и привлекательном месте, какое только попадалось ему.
В тот вечер Том быстро справился со своими лагерными обязанностями и поспешно взобрался на самый высокий холм. Дойдя до вершины и взглянув на восток, он вдруг замер от изумления и восторга. Заходящее солнце золотистыми лучами заливало обширную равнину перед ним. В полумиле от того места, где он стоял, он увидел огромное стадо крупного скота, дикого и странного на вид. Несомненно, это были бизоны. Том испытал самое восторженное чувство за всю свою жизнь. Какое изумительное зрелище! Это совсем не то, что он представлял себе по рассказам. Тысячи бизонов! Стадо растянулось так далеко, что терялось из виду. Он долго смотрел и чувствовал, что никогда не забудет этой минуты, когда он впервые увидел стадо бизонов.