В рабстве у бога
Шрифт:
Тем временем ведьмы, бесы и шишиморы, оседлав выползших из адских недр гадов, клином врезались в фалангу царственных героев.
Разразился ураган, понатыкал в землю смерчи, двинул их на воинство Георгия-меченосца. Меч у богатыря уже раскалился, по лезвию сужу - слепящий луч трепещет у него в руке, разит врагов... Как нам удалось добыть меч-кладенец? Потом как-нибудь расскажу. Вот и убийцы восстали из земли и двинулись на нашу рать с ухмылками, с куплетами. Гоп со смыком - это они и будут.
Между тем валькирии разметали орды Велиала, разбросали их по лесам будет теперь прокорм лесным хищникам. Ветер завыл вслед гимн германской бомбардировочной авиации. Это была песнь отчаяния...
Где ты, ученый кот? Что так тихо мурлычешь? Каллиопа, растолкуй. Ага, "Рим"
В следующий момент я против воли зарычал, потом тоскливо взвыл. Это я, Серый волк, поставивший передние лапы на гору драконьих голов, оторванных мною в пылу сражения! Из моей груди, против воли, чудовищной силой был вырван предсмертный рык. Я поджал хвост. Силы оставили меня, угас боевой запал. Воины вкруг меня заплакали - так и стояли в строю, обливаясь слезами. Оружие опустили... Первыми ударились в бега старшие и средние сыновья. Такого позора я стерпеть не мог - сразу пришел в себя. Пришлось куснуть кое-кого из дезертиров, вернуть в боевую линию. Однако обессиливающий рык все не кончался. С трудом мне удалось пронзить дальновидящим взглядом облака. Неподалеку возвышалось - с одной ногой на небе, другой на земле - жуткое "рычешище". Я взвился в отчаянном прыжке и ударил эту тварь в промежность. Там было гадко, пусто, ядовито...
Я насквозь промчался сквозь туманное, клочковатое варево, через пустоту свободного пространства, через грузные недра нейтронной звезды и, наискось пронзая своего врага, без помех впущенный в ядовитое нутро и также свободно выпущенный, - почувствовал, что тайна его существования в бессмыслице. Этот энергетический, бесформенный монстр являл из себя совершенный, отлаженный микрокосм. Все в нем было упорядочено, все притерто, все подогнано и свинчено без каких-либо вероятностных люфтов. Эта слизь могла вместить любое материальное тело - обволочь его, растворить, но всякая мысль, всякая духовная конструкция была ему глубоко чужда. Я не мог понять, ради чего состоялось зачатие этого непобедимого организма, на чем держался замысел, в чем состояла его жизнетворная идея? Ясно, что его главная функция - разрушение. А что крушит основательнее всего как не бессмыслица, пустопорожние разговоры, инициатива, проявляемая дураком. И в то же время я уже отчетливо понимал, что составлена эта боевая форма не на каком-то случайном, а вполне последовательно проведенном принципе.
Я уже перебрал все шипящие звуки, упоминал и свистящие - на их набор чудовище отчетливо реагировало, однако сложить из этих согласных что-то стоящее мне никак не удавалось. Принявшись за сонмище упырей, растоптав несколько десятков (Василь Васильевич едва успевал подтаскивать осиновые колы), я принялся покатываться со смеху. Веселье волнами, потоками, цунами накатывалось на меня и на моих воинов. Раскатистый хохот, всхлипы, безудержное заливчатое хихиканье вил и валькирий, зычное гоготанье асов и ванов, богатырей, нартов, странствующих рыцарей лилось рекой. Вместе с кровью... Наши ряды дрогнули и, вдохновленные близостью победы толпы инкубов и суккубов, ведьм и чернокнижников, ринулись на обширную, залитую водой, густо поросшую папоротником болотину, где в изголовье родника покачивался на тонком стебельке алый бутон. Свет, мерцая, с хрустальным звоном изливался во тьму.
Я рванулся вперед. Внезапно спиралевидный слизистый рукав, полая гибкая труба, выброшенная суперчудовищем, обхватила меня поперек груди, потянула вверх. Мои задние лапы мгновенно пустили корни, пронзившие многометровые толщи осадочных пород и зацепившиеся за кристаллический щит. Передними я попытался срубить щупальце у основания. Оно было ледовито-холодно, я - обжигающе горяч; оно смердело, я же благоухал, как дивный розарий; оно было туманно и осклизло, я - плотен и быстр. Несколькими ударами молний я разделил отросток на несколько частей, и самый малый обрубок ветер унес на остров Буян, где по цепи, отчаянно мяукая от бессилия помочь, от незнания и страха, носился
Между тем один из ведьмаков верхом на черном козле подскочил к роднику, и не успел Илья Муромец взмахнуть мечом, как черный мурин сорвал цветок.
Вопль радости, истошный визг, могучее шипение и рык потрясли округу. Тут же клики стихли, сменились единым бессильным завыванием. Сорванный цвет в руке беса мгновенно превратился в то, чем был на самом деле - в маков цвет.
Тут же безбожное отродье с новой силой ударило в наши ряды, а инопланетный монстр обернулся плаксивым, поливающим землю слезами "мычешищем".
Следующий суматошный натиск мы легко отразили. Без миражей, соблазнительных и пугающих видений, без хлестких телепатических ударов чертовой силе никогда не добиться успеха.
"Серый волк, - неожиданно в сознание вторглось кошачье мяуканье. Лексически полная бессмыслица, однако крепко и многопланово структурированная. Возможно, на грамматическом уровне, возможно, на фонетическом... Вспомни знаменитую фразу насчет буйленка, которого кудланула какая-то кудра. Его плоть разлагается на буквы. Источник энергии - деление и последующий отрыв формы от содержания".
"Так-то оно так, - успел ответить я, - но он совершенен, завершен. Это единица. Понятие... Не определение. Что там насчет шипящих?"
Не переводя дыхания, я бросился в скопище убийц - принялся прокладывать направо улицы, налево переулки. Черная кровь хлынула рекой, вражья орда отступила за холмы. Решили перегруппироваться? Где-то в тылу адских полчищ послышались истошные вопли - по-видимому, там свершались казни над незадачливыми шпионами, которых так ловко обвел вокруг пальца Василь Васильевич. Повелитель лесов, потомок Пана, Силена и Волоса, в тот момент с десантниками-викингами в поисках соглядатаев прочесывал чащу неподалеку от сыроватой вырубки. Приближался решающий час! У обгорелого дубового пня уже потянулся из земли хрупкий росток с ярко светящейся почкой на вершине. Близилась полночь, вражья рать, перестроив ряды, выдвинув вперед космического монстра, вновь устремилась вперед. Теперь они напирали в сторону глубокого оврага, за которым лежала заветная вырубка. Деревья по приказу вооруженного палицей фавна изготовились к бою. Через несколько мгновений эта несокрушимая армада двинулась в контратаку. Впереди шла фаланга тысячелетних дубов - пусть тряхнут стариной, их кора непробиваема для заклятий. За ними вышагивали ряды сосен и елей - эти кого угодно выметут из леса, потопчут в поле. Лучники-березы и осины с флангов принялись метать каленые стрелы.
Медленно сходились два войска. Длинные щупальца ядовито-огненного тумана коснулись крон заповедных дубов. Деревья плотнее сомкнули строй чужеземное облако отступило. Недобро и горестно завыли ведьмаки и оборотни, сверху ударила по ним отборная конница, набранная из крестьянских и солдатских сыновей - полетели во врагов гребни, зеркальца, платочки, уголья, заветные шнурки и нательные крестики. Огненная буря, прихлынувший потоп забушевали во вражеском стане. Сокрушающее землетрясение раскололо почву. Из матери сырой земли восстала исполинская каменная рука, сжимавшая гигантский меч и рубанула им туманное чудище - то очнулся от тяжкой дремы Святогор-богатырь.
Меч погрузился в мельтешащееся посверкивающее варево - и растаял. В то же мгновение бег огоньков замедлился, вращение ослабло. Бесформенное, расползающееся по всей округе облако вновь начало сворачиваться в осклизлые шары, однако прежнего наглого всесилия в этом кружении уже не чувствовалось. Я почувствовал, что это инородное враждебное существо испытало боль. Как ни крути, а страдание - первый шаг к обретению смысла, осознанию себя.
"Серый волк, Серый волк, - в сознании вновь возникло кошачье мяуканье.
– Мы здесь с Каллиопой посоветовались... Есть мнение, что все дело в сочетании букв, на первый взгляд, бессмысленном и в то же время обладающем определенным набором информации".