В разгар лета
Шрифт:
— Я тоже об этом подумала, — ответила я.
— В миссии Френсис Крессуэл!
— Конечно. Вы встретили нас, когда мы были у нее в гостях.
— Странное совпадение, — вставил отец. — На борту всего лишь три пассажира, и один из них знакомый.
— Мы едва знакомы, — заметил молодой человек. — Я работал в миссии Френсис.
— Я кое-что слышал о миссии, — сказал отец. — Вы делаете очень хорошее дело.
Лицо Мэтью засияло:
— Чудесная работа! И Френсис Крессуэл замечательная женщина!
— Да, — вмешался
— Я так взволнован поездкой, — выпалил Мэтью Хьюм. — Я уже давно мечтаю увидеть Австралию.
— И мы не могли больше откладывать, — сказала миссис Превост. — Не правда ли, Джим? Это слишком много значит для нас.
Ко времени ужина мы обнаружили, что, знаем друг друга уже достаточно хорошо.
Мы сели за столик с капитаном и его главным помощником, и между мной и Мэтью Хьюмом сразу завязалась серьезная беседа. Разговор шел все о той же миссии. Мэтью сказал, что одно время собирался стать священником, но потом побывал в миссии Френсис и удивился тому, что там увидел.
— Милая Френсис! Она ищет людей, которые бы все время помогали людям, склонные к самопожертвованию. Люди, родившиеся в достатке, готовые помочь тем, кто родился в менее благоприятные условиях.
Френсис обладает даром заражать окружающих своих рвением.
Я кивнула, подумав о Питеркине:
— Думаю, мой кузен считает так же.
— Я видел не одну ужасную сцену, — продолжал он, — разрывающую душу. Я посещал тюрьмы, именно поэтому я совершаю это путешествие. Ради изучения положения высланных. Я собираюсь написать книгу и привлечь внимание к этой проблеме.
Он говорил горячо и потому казался мне очень юным. Сколько же ему лет? Двадцать три? Едва ли больше.
— Мне выпала честь встретиться с миссис Элизабет Фрай. Она говорила мне о тюрьмах, она очень много сделала…
Нас прервал чей-то вопрос, адресованный капитану, о портах, в которые нам предстоит заходить, и о том, как долго мы в них намерены стоять.
Капитан ответил, что все будет зависеть от характера груза, но нам будут сообщать всякий раз, когда мы должны вернуться на корабль.
— Поэтому мы «хотели бы, чтобы вы подчинялись нашим распоряжениям, добавил он.
Превосты говорили о своих планах:
— Мы собираемся приобрести немного земли, там это стоит дешево. Дома жить становилось все труднее.
Проблемы, связанные с реформой, хлебные законы и плохие урожаи. Говорят, в Австралии прекрасный климат.
Мой отец заметил, что ни в одной части света нельзя полагаться на климат, что и в Австралии бывают засуха и стихийные бедствия. Он знает об этом, потому что прожил там девять лет. Правда, это было более двадцати лет назад, но особенности климата не меняются за такое время.
Превосты, казалось, были смущены, и отец быстро
— Я уверен, что преимуществ будет больше, чем недостатков. Кроме того, я слышал, что в некоторых районах Австралии землю можно получить бесплатно.
Превосты приободрились, и отец продолжал говорить о своем фермерском опыте в Австралии. Так прошел вечер.
Елена почти не говорила, но проявляла некоторый интерес к тому, что ее окружало. Я же была убеждена, что путешествие будет в высшей степени интересным.
Я не могла не радоваться морскому путешествию.
Экипаж был дружелюбным и выражал готовность разъяснить любые наши затруднения. Погода стояла благоприятная даже в известном своей суровостью Бискайском заливе.
Большую часть времени Елена оставалась в каюте.
Она чувствовала слабость и говорила, что это от качки. Зато Джекко и я наслаждались жизнью. Мы гонялись друг за другом по открытой, но довольно тесной палубе, и нам доставляло удовольствие склоняться над бортом, глядя вниз, на бурлящую зеленую воду.
На корабле было так много интересного, и мы просыпались каждое утро с непреходящим чувством возбуждения.
Отец с матерью обычно рука об руку прогуливались по палубе, и на их лицах появлялась улыбка удовольствия. Как сказал отец, эта поездка и перспектива снова увидеть Австралию оживляли его воспоминания.
Наши спутники тоже поднимались наверх. Превосты были полны планов и постоянно пытались заставить отца рассказать им все, что он знает. Однажды вечером, будучи в дружелюбном настроении, он рассказал им, что его выслали как заключенного. Затем с изрядной долей юмора пересказал свою историю, с легкостью утаивая свои действительные страдания, так что получился очень увлекательный рассказ.
Когда Мэтью Хьюм обнаружил, что мой отец на собственном опыте познал жизнь заключенного, он уже не отходил от него ни на шаг.
— Информация из первых рук! — воскликнул он. — Именно это мне и нужно.
— Я полагаю, что все очень изменилось с тех времен, — напомнил ему отец. — Жизнь постоянно меняется.
Но Мэтью садился рядом с отцом с тетрадью в руках.
— Такая удача! — повторял он.
— Для отца это вряд ли было удачей, — напоминала я ему.
Он становился серьезным:
— Ты представляешь, перед нами человек, хотя теперь и с положением в обществе, но переживший столько в своей жизни.
Он был очень серьезен, ему не хватало чувства юмора, но Мэтью обладал целью в жизни, и поэтому он мне нравился.
Я сказала маме:
— В нем чувствуется врожденная доброта.
— Он, действительно, решил в жизни что-то изменить, но в молодости так часто бывает, — сказала мама. — Молодые люди лелеют свои мечты, и это хорошо, но они не слишком практичны. Их мир построен на мечтах гораздо в большей степени, чем на реальности.